Сходняк

Он займется этим первым делом, вот только немного придет в себя, смыв многомесячный слой пота и грязь московских подземных колодцев. Подумать только — четыре месяца провести в какой-то вонючей каменной яме, есть и пить какие-то помои, испражняться, точно дикарь… Какое-то средневековье!"

"Он вспомнил последнее свое путешествие на зону к подполковнику Беспалому — тогда он провел в заключении не меньше полугода, но там все-таки условия жизни были более человеческие, чем теперь. Ну ничего, главное, что он умудрился сбежать оттуда. Теперь побыстрее оклематься, набраться сил и вообще понять что к чему.

Владислав вышел из ванной, обернувшись большой махровой простыней, которую ему загодя принес дядя Сема, и, миновав длинный коридор, вошел в гостиную.

У разожженного камина уже хлопотал старик. А его верный Шамиль разлегся перед открытым ом и лениво поглядывал на языки пламени.

— Телефон тут есть? — на всякий случай спросил Варяг.

После смерти Медведя прошло уже немало лет, и он знал, что всякое могло случиться за эти годы — конечно, и удаленные законные воры тут могли похозяйничать и правоохранители, и районные начальники, которым давно хотелось наложить алчную лапу на роскошные хоромы покойного воровского авторитета.

— Да куда ж ему деться — номер все тот же… — ответил старик и предложил:

— Может, вам одежду какую подыскать — ваша-то совсем негодная. — И он с опаской глянул на грязные штаны и ватник гостя, кучкой тряпья валявшиеся на полу.

— Да уж, будь любезен, — усмехнулся Варяг, — а то я в этом долгом путешествии сильно пообносился. — И, видя, что старика разбирает любопытство, продолжал:

— Что со мной приключилось, рассказывать долго, да и ни к чему Ты не думай, я не из тюрьмы убежал. А откуда, я и сам не знаю. Но выясню. Так где телефон? И вот что, дядя Сема, сваргань чего-нибудь поесть. А то я уж забыл, когда в последний раз жевал.

Первым делом он позвонил Сержанту на мобильный. «Только бы ты был в досягаемости, Степан!» — подумал про себя Варяг. И точно — после двух звонков в трубке раздался глуховатый знакомый голос;

— Степан! — выдохнул Варяг с волнением. — Это я!

В трубке послышался возглас не то удивления, не то радости.

— Владик! Мать твою, так ты живой! Ну, бляха-муха! Где ты? Чижевский с тобой?

Непохоже на Сержанта, чуть улыбнулся Варяг, вон как рассиропился.

— Степан! Живой я, живой. Где я, скажу после. Ты мне лучше сам скажи, что происходит! Где мои? — Он осекся. По привычке, которую время еще не успело ст реть из памяти, он едва не спросил: «Где мои Света и Олежка».