Сходняк

Правда, после того как у него появилась крохотная надежда на освобождение, он работал с настойчивым орудием, как муравей, который тащит к своему муравейнику сучок вдесятеро больше и тяжелее, чем он сам. Надо было спешить, и он спокойно шел к своей цели. Вот только непонятно, сколько времени у него на это уйдет — месяц, два, полгода?

Он сильно исхудал за эти три недели, но, чтобы не терять физической формы, постоянно два раза в день делал приседания по сто-двести раз, отжимался на руках, качал пресс, лежа на спине. В его «карцере», как ни странно, не было холодно. Напротив, из-под решетки сюда проникали пары теплого воздуха.

Единственное что отравляло ему существование, — это гнилой смрад сточных вод, поднимавшийся снизу вместе с парами воздуха."

"Из— за регулярных изнурительных физических упражнений у Варяга так разыгрывался аппетит, что он с трудом мог побороть чувство голода, которое преследовало его целый день и порой не давало заснуть, -он едва дожидался очередного утра, чтобы с жадностью наброситься на черствый хлеб или мучнистую невкусную картошку. Он с невеселой усмешкой думал о том, что превратился в подопытную собаку Павлова, у которой выработали условный рефлекс на выделение желудочного сока. Вот только собака реагировала на вспыхивающую лампочку, а он — на лязг железного засова. Варяг старался расковыривать швы осторожно, чтобы, не дай бог, не сломать гвоздь, который уже довольно-таки сильно стерся. Сколько раз он провел им по тонкой бороздке между каменной плитой и стальной решеткой — сто раз, а может быть, тысячу раз? Но его упорный каторжный труд не был бесполезным. Он уже мог вложить в возникшую щель половину пальца. Он решил для себя, что, когда щель окажется настолько глубокой, что в нее поместится весь вытянутый палец, он начнет ковырять щель с другой стороны. И так со всех четырех сторон, пока он не поднимет эту решетку, как крышку с кастрюли…

***

К вечеру, устав после каторжной работы, он приваливался спиной к стене и принимался вспоминать — Свету Олежку, Егора Сергеевича, отца Потана и Лену. И Лизу И другую Лену, которая за последние несколько месяцев стала ему так близка, так дорога… Что с ними? Что с ней? Где они сейчас? Зная нравы и привычки молодых законных воров, Владислав понимал, что «гладиаторы» какого-нибудь Вити Тульского наверняка отследили и Лену в офисе «Госснабвооружения», и Лизу на даче на Никитиной Горе.