Шлейф сандала (СИ)

– И думать забудь!

- Но девку-то на место поставить надобно! Чересчур уж она горделива! Не положено бабью голодранистому, замашки барские иметь! – Борис выпятил мокрые губы, поглядывая на графины, сверкающие хрустальными гранями под лучами солнца.

- Сегодня Минодору нашу охаяли как… - в глазах Василия Гавриловича промелькнула ярость. – До сих пор в себя прийти бедняжка не может! Что за тварь измываться удумала?! Узнаю, изничтожу подлеца!

- Так то от зависти, батюшка. Все от зависти людской… - вздохнул молодой человек. – Поговорят да успокоятся. А самым прытким наши мужики рты-то поприкроют…

- Все одно узнаю, кто, - угрюмо произнес Жлобин. – Пущай тогда на себя пеняет.

* * *

Сегодня в парикмахерской было немного скучновато. Пока не было клиентов, я сидела в кресле, и разглядывала скучные стены дядюшкиного заведения. Нет… с этим точно нужно что-то делать. Например, придумать креативное название. «Барбер-изба»? «Усы и борода»?"

"Хлопнула дверь и я даже остолбенела, когда увидела нечто, завернутое как восточная красавица. Нет, это скорее было похоже на гутру, которую носили арабы. Она спасала бедуинов от колючего песка. В небольшое отверстие на меня смотрели испуганные глаза, а большие руки комкали уже довольно изрядно помятый подол рубахи.

- Спаси меня, дочь моя! Христом богом молю! – раздался из-под ткани надрывный голос. – Иначе все, позор на мою голову!

- Что случилось? – я с любопытством приблизилась к странному посетителю. – Вы можете толком объяснить?

- Закрой дверь, чтобы особу моего звания чужие глаза в непотребном виде не узрели! – взмолился мужчина. – Доброту твою вовек не забуду! Вот тебе крест!

Странный незнакомец перекрестился, а потом поклонился мне.

- Хорошо, вы не волнуйтесь так… - я закрыла дверь на замок. – Так что же случилось?

- Беда-а-а… - завыл он, стягивая с головы тряпку. – Сра-а-ам…

Мне стоило огромных усилий, чтобы не рассмеяться. Некогда седая окладистая борода мужчины выглядела как гнездо. Причем гнездо, залитое смолой.

- Господи, что это?! – я прижала ладошку ко рту, чтобы скрыть улыбку.

- Не произноси имени Господа, Бога твоего всуе, дочь моя! – строго произнес мужчина, и я только сейчас поняла, что это батюшка. – Спаси! Аки Анион сбрил бороды да обрезал посланным Давидом края одежды, ввергая в посрамление, меня ввергли в ту же пучину!

Мне были совершенно непонятны его речи, но одно я поняла точно – батюшкину бороду нужно спасать. Причем срочно.

- Садитесь в кресло. Будем думать, что с этим можно сделать, - я взялась за ножницы, но он тут же схватился за свое «гнездо»:

- Нет! Не взойдет пострицало на брады твоя!

- Да что же вы от меня тогда хотите? - воскликнула я.