Шлейф сандала (СИ)

Теперь разговор должен был пойти в более позитивном ключе.

- Ты что такое? – Тимофей Яковлевич угрюмо уставился на меня. – Откуда взялась?

- Да как же откуда? Супруга я вашего племянника, который доктором служил, - дружелюбно ответила я. – Елена Федоровна. Волкова. Предлагаю забыть все обиды и жить одной дружной семьей. Как смотришь на это, Яковлевич?

- Господи… как же Сережа мой на тебе женился? – дядюшка все еще не мог прийти в себя. – Или это сон? Кошмар одолел опосля анисовки?

- Этот кошмар с вами надолго. Вы пока тут определяйтесь, куда нас поселить, а я за своими пошла, - мне не было жалко этого жадного старика. Пусть теперь думает, перед тем как бедную вдову притеснять. – Прошка, а ну-ка покажи мне, куда телегу поставить можно.

Мальчишка возбужденно крутил головой, поглядывая то на меня, то на дядюшку. Он не боялся, а в его хитрых глазах плескалось веселье.

- Тимофей Яковлевич, пойду я? – он вопросительно взглянул на мужчину. – Телегу поставлю?

- Иди! Чего уж тут поделаешь! – застонал он, держась за уши. – Заживем, чую! Счастье привалило, ведром не расхлебаешь!

Мы с Прошкой вышли из парикмахерской, и он с любопытством поинтересовался:

- Вы пошто Тимофея Яковлевича по ушам ляснули?

- Чтобы ты спросил, - я улыбнулась, глядя на его лохматую голову. – В парикмахерской служишь, а сам нечесаный.

- Я же не барин, что бы помадами да пудрами себя мазать! – обиделся Прошка. – И так сойдет! А вы теперь всегда нас лупить станете?

- Нет, если только заработаете, - засмеялась я, потрепав его густые волосы. – Так что смотри у меня.

- Ого… - изумленно протянул мальчишка, увидев сидящих в телеге. – Это все ваши?

- Мои. Акулина, Прасковья, Селиван и моя дочь Танечка.

- Тимофей Яковлевич умом тронутся… - обеспокоенно произнес Прошка. – Вас же кормить надобно! А он говорит: «Лишний роток – жопа без порток».

- Мы и сами себя прокормим, - я махнула Селивану, чтобы он ехал к нам. – Пусть Тимофей Яковлевич за свои портки не переживает.

Селиван поставил телегу во двор, Прошка показал ему конюшню, а мы с Акулиной пошли в парикмахерскую.

- Гроза движется, - девушка посмотрела на небо, край которого выглядел жутковато. Его заволокла свинцовая туча, пухлая от непролившегося дождя. – Нам бы быстрее под крышу. Как вас дядюшка принял? Как родную али холодно?

- Хорошо принял, оглох от радости… - ответила я, ускоряя шаг. – Давай поторопимся, а то и правда вымокнем.

Тимофей Яковлевич явно чувствовал себя лучше, но при виде нас снова застонал, держась за уши. Акулина покосилась на меня и шепнула:

- Чего это он? Барышня, неужто вы и его оприходовали?

- Бог с тобой. Мигрень у него, - я подошла к дядюшке, удовлетворенно замечая, что он еле сдерживается, чтобы не шарахнуться от меня. – Со мной служанка, кормилица и слуга Селиван. Им бы тоже место выделить.