Шлейф сандала (СИ)

Когда огоньки свечей затрепетали, рассеивая темноту комнаты, я внимательно посмотрела на «кузена». Лет двадцать пять на вид, интеллигентный, с близоруко щурящимися глазами и немного неуклюжими движениями. Его даже можно было назвать милым, если бы не угловатость фигуры.

- Посиди здесь, я сейчас кое-кого приведу, - я кивнула на стул. – Хорошо?

- Я подожду, - пообещал он, видимо, надеясь, что сейчас увидит свою возлюбленную. – Мне можно вам верить?

- В этой жизни никому верить нельзя, - вздохнула я, с сочувствием глядя на него. Пылкий, наивный, витающий в романтичных далях… Откуда ж ты взялся на мою голову? – кроме меня, естественно.

Я оставила парня, но все-таки закрыла на ключ. Мало ли…

Теперь нужно было отвести к нему Прасковью. Пусть с ней говорит.

Быстро поднявшись в свою комнату, я взяла леденцы и спустилась на кухню.

- Еленочка Федоровна, а что это у вас платье грязное? – внимательный Прошка с любопытством уставился на мой подол.

- На улицу выходила. Ветер калитку распахнул, - соврала я. – Где-то и обтерла грязь подолом. Держите леденцы.

Дети радостно схватили угощение, а я обратилась к Прасковье:

- Мне с тобой обсудить кое-что нужно и показать. Давай в мою комнату поднимемся.

Женщина оставила шитье и встала, опираясь на палочку.

- Случилось чего, Елена Федоровна?

- Да нет, мне по хозяйству совет нужен, - беззаботно ответила я. – Пока ужин готовится.

Мы вышли из кухни. И когда я, вместо того, чтобы подняться по лестнице, повернула к входной двери, Прасковья недоуменно спросила:

- Дык, куды вы собрались-то? Неужто на улицу?"

"- В парикмахерскую. Нас там один человек ждет, - шепнула я, и ее глаза испуганно расширились.

- Да кто?

- Возлюбленный Елены Федоровны! Хозяйки твоей! Знаешь такого?

Прасковья схватилась за сердце, а потом привалилась к стене.

- Матерь Божья… Принесла нелегкая!

Значит, женщина знала этого человека. Что ж, возможно это и к лучшему. Ей он поверит.

- Ему правду рассказать надо! – сказала я. – И желательно, чтобы он понял все! Иначе нам всем несдобровать!

- Поговорим сейчас, – Прасковья решительно направилась к двери. – Вы не переживайте.

Мы вышли на улицу, и я спросила:

- Между ними и правда что-то было?

- Было… Ох, вот никогда бы не подумала, что все так обернется! – нервно воскликнула Прасковья, сжимая рукой концы шали. – Эмилий Семенович учителем служил в гимназии. В дом к нам вхож был… Хозяин покойный с ним беседовать любил о науках… Как оно закрутилось, одному Богу известно… Только вот я всегда говорила, что старое с молодым не свяжешь! Молодое оно к такому же и тянется! Елена Федоровна свежая вся была, будто цветок, а супруг, как шмель старый… Прости Господи… Не зря говорят: «Пожилой на молодой женился — в оба теперь гляди».