Шлейф сандала

– Их-то куда?! Нам сейчас нельзя на люди показываться! Вы это понимаете?

- Понимаю, но ведь не бросить же их умирать? У женщины сломана нога, ребенок совсем маленький! – уговаривала я его. – Давай хотя бы сюда ее притащим!

Я порылась в саквояже и вытащила оттуда ночную сорочку. Пригодится, чтобы наложить шину.

- Ладно, чего уж тут поделаешь! – мужчина растолкал Акулину. – Вставай, помогать пойдешь!

- Чево? Чево? Куда? – девушка не понимала спросонья, что происходит. – Кому помогать?

- Пошли, увидишь. Чево да куда… Раскудахталась…

- Барышня, чево приключилось? – девушка жалобно взглянула на меня.

- Людям помочь нужно. Пойдем с нами.

Савелий направился за холм, а мы, не отставая, следовали за ним.

- Мамочки! – взвизгнула Акулина, увидев тела погибших. – Я мертвяков боюсь! Можно я не пойду, барышня?

- Нельзя. Ребенка же должен кто-то нести! – я оттеснила ее в сторону. – Не смотри на них, и все.

- Какого ребенка? – девушка моментально позабыла о своих страхах.

- Грудного! Давай потом все вопросы задавать будешь!

Мы подошли к женщине, которая тихо постанывала на том же месте. Она дала ребенку грудь, прикрывшись шалью, и он довольно сопел. Значит, все-таки кормилица.

- Найди-ка мне длинные палки, - попросила я Селиван. – Нужно зафиксировать ей ногу.

- Что надобно сделать? – мужчина сдвинул густые брови.

- У нее сломана нога, нужно, чтобы она не двигалась, понимаешь? – я мысленно застонала. Нужно следить за языком.

- А-а-а-а… - он кивнул, но в его взгляде все равно читалось недоумение. Видимо, я все-таки вызывала у него кое-какие вопросы.

- Тебя как зовут? – спросила я женщину. – Вы куда ехали?

- Прасковья я, - всхлипнула она, и по ее щекам полились слезы. – Господи, как же оно теперь будет? Ох, все… все прахом пошло…

- Куда вы ехали, Прасковья? – снова спросила я. – У ребенка есть еще какие-нибудь родственники? Меня, кстати, Ольга Дмитриевна зовут.

- Ой, а я сразу поняла, что вы барышня! Так грамотно изъясняетесь! – Прасковья вытерла глаза краем шали. – Родственники у Танечки есть, вот только она им не нужна. Елена Федоровна, хозяйка моя, овдовела недавно… Так муж ейный, Сергей Гаврилович, перед смертию отписал часть своих сбережений дядюшке своему. Но не просто так, а чтобы он принял дочь его и супругу, да заботился о них.

- А он что, знал что умрет? – спросила я, внимательно слушая ее рассказ. – Муж хозяйки твоей?

- Дык, болел он долго… Доктором был, а себя не вылечил, - тяжело вздохнула Прасковья и облизнула пересохшие губы. – У Елены Федоровны вообще никого не было. Рано осиротела она, бедняжка… За Сергея Гавриловича с радостию пошла, хоть и старше он ее был. Теперь-то встретились, небось, на том свете…

- А почему ты говоришь, что ребенок никому не нужен? – я посмотрела на Акулину, которая сидела, раскрыв рот. – Принеси квасу.