Шкура

 – Это она, что ли, Степку настропалила? Ах ты гадина!

Марфа было кинулась к снохе, но Степан закрыл жену своим телом.

– Так и знала, что эта гадюка нашу семью располосует! – завизжала женщина, размахивая кулаками. – Дитем прикрывалась, а сама сына моего из дома выдернуть задумала!

– Замолчи! – Панкрат встал, опираясь на палку. Подтянув ногу, он приблизился к жене. – Отойди, – грубо оттолкнул ее. – Сынок, собирай скарб, а там, дай бог, разживетесь. С утра поедете, к вечеру хату в порядок приведете. Правда… там не хата, а сарайка уже.

– Справимся, бать.

– А за малолетками, кто присматривать будет, а? – Марфу затрясло от мысли, что ей придется везти на себе непосильный воз. – За ними ж глаз да глаз нужен!

– Маню мы заберем с собой, – Галя встала рядом с мужем.

– А остальных куда? Солить? – свекровь чуть не вцепилась в Галю.

Вот зараза-то, а? Всю воду взбаламутила!

– С дитями сами управимся, – Панкрат открыл дверцу шкафа. – Голодными не останутся…

– А что у нас тут за крики, а драки нет? – в дом пришла Глафира и сделала вид, будто рада услышать голос сына. – А я иду и думаю, когда же сыночка моего подвезут? – поцеловав Панкрата, Глафира хитро посмотрела на Марфу. – Ну? Сердечко стукает?

– Стукает, – Панкрат вынул деньги, завернутые в носовой платочек.

– Вот и славненько, – хлопнула в ладоши старушонка.

– На, – свекор отдал Гале часть денег и, сложив платочек, как было, положил обратно. – На первое время.

– А что это за время такое, что всем деньги раздают? – Глафира запомнила, куда сынок спрятал сверток.

– Уезжаем мы, бабуль, завтра, – Степан ощутил такое облегчение из-за разумного поведения понятливого отца, что ему захотелось сходить к другу и попрощаться с ним за стаканом наливочки.

– Как уезжаете? – Глафиру перекосило от удивления. – Заболел кто?

– Насовсем уезжаем, – Степан положил руку на плечо жены.

– Куда?

– В твой дом.

– В какой… мой?

Побледнела бабушка, и этот факт приметили все разом.

– Не пущу! – неожиданно завопила старушка и тут же заохала, положив руку на грудь.

Глава 38

– Мать, заканчивай концерт. – Панкрат не стал заострять внимание на вымышленные припадки матери. Он уже успел насмотреться на ее дурачества и понять, когда ей действительно дурно, а когда она прикидывается. Все время, которое мать здесь проживает, она падала в обмороки, хваталась за сердце, задыхалась, выдавливала из себя слезы – каждый прием был похож на актерскую игру.

Глафира сделала три приставных шага и упала на свою кровать. Конечно, если завалиться на пол – больно будет. Она легла на бок, склонила голову и начала постанывать, мол, сердце колет. Марфа уже и забыла, по какому поводу истерику закатила. Она смотрела на «умирающую» свекровь и насмехалась над ней.

– Опять прикидывается.