Школьный вальс

Спасибо тебе, господи! Видимо, мои молитвы услышаны!

— Герасимов! — вызывает следующего Светлана Леонтьевна, отчего я напрягаюсь, превращаясь в один сплошной комок нервов.

Арсен лениво подходит к столу и просовывает руку в банку. Я цепко слежу за каждым его движением, молясь только об одном: «Только бы не я!».

Он, как и его друг, любит из всего устраивать шоу. Хватает то одну бумажку, а затем отпускает, то другую. Так он играет минуту, пока терпение классной не заканчивается и она не рявкает:

— Герасимов, ты тут не один! Там осталось пять бумажек. Хватит выбирать!

— Может, я делаю выбор всей своей жизни, Светлана Леонтьевна, а вы меня торопите, — дерзко бросает он.

Наконец-то, Арсен достает бумажку, медленно ее разворачивает и довольно лыбится. Я слышу, как громко стучит мое сердце, когда он поворачивает надпись к классу и произносит:

Да вы, блин, издеваетесь надо мной!

Герасимов устремляет коварные глаза на меня и на его лице медленно расплывается зловещая ухмылка.

Что б меня! Гаденыш наверняка это все подстроил, чтобы мне досадить! Вот только моя фамилия, написанная моей собственной рукой, явное свидетельство того, что он не врет.

Все остальное время, пока оставшиеся ребята выбирают себе пару, я сижу вцепившись побелевшими пальцами в стол.

Как нам, черт побери, станцевать этот гребанный вальс и не убить друг друга? Потому что, клянусь Богом, если Герасимов ещё раз посмеет меня обидеть, я специально подставлю ему подножку, чтобы он сломал себе ногу и не смог танцевать. В целом, звучит как готовый план!

Когда Светлана Леонтьевна нас, наконец-то, отпускает, я подскакиваю со стула, точно ужаленная в зад. Хватаю свою сумку и несусь к выходу. Я уже спускаюсь по лестнице, когда слышу позади себя топот шагов, отчего ускоряюсь.

— Утка, стой же ты! — кричит мне вдогонку Герасимов.

Я практически добегаю до первого этажа, когда Арсен хватает меня за руку. И почему у него такая хорошая физическая подготовка?

— Чего тебе? — буркаю, не поворачиваясь.

Не хочу, чтобы он видел мою затаившуюся обиду и злость на него.

— Ты обиделась, что ли? — даже как-то удивленно спрашивает,

Надо же, а его это волнует?

— А для тебя это так просто, Герасимов? — вскинув голову, испепеляю его глазами. — Сперва нахамить, а потом сделать вид, что ничего не произошло?

Он открывает рот и закрывает, точно выброшенная на берег рыба. Арсен просто не находит что ответить.

Вырываю свою руку из его стальной хватки и, чеканя каждое слово, выплёвываю:

— Ты мне неприятен, так и знай. И я бы хотела поменяться парой. Ты и твоя самодовольная рожа меня не устраивают!

— Вот как? — сужает он щелки, угрожающее на меня надвигаясь. — Боюсь, Утка, тебе придётся терпеть мою самодовольную рожу до конца года.