Школьный вальс

— Тут же твоя мама! С ума сошел?!

— Ну и что? — бурчит, все-таки оставляя короткий поцелуй на моей щеке, затем подбородке, уголке губ и уже, вероятно, хочет перейти к самому интересному, как я отскакиваю.

— Не-а, — категорично отрезаю. — Это не прилично!

Герасимов преувеличенно-тяжело вздыхает, строит кислую мину, а потом жалостливые глаза, точно щенок выпрашивающий мячик, но я остаюсь непреклонна.

— Портишь все веселье, утенок. Ладно, разбувайся, вот тапочки, — наклонившись, достает из шкафа черные тапочки для гостей, — и пошли знакомиться.

Сняв кофту, медленно снимаю кроссовки, надеваю тапочки и нервно отзываюсь:

— Может, пойти руки помыть и умыться?

Каюсь, я тяну время. Не то чтобы мне не хочется познакомиться с мамой моего парня, но… А вдруг я ей не понравлюсь? Вдруг она тоже считает, что ее сыну рано заводить отношения?

— Ты понравишься маме, — без тени сомнения изрекает Арсен, заметив мою заминку и правильно ее растолковав. — Ты не можешь ей не понравится. Благодаря тебе я стал примерным мальчиком.

— Ты никогда не был и не будешь примерным мальчиком, — усмехаюсь, чувствуя как напряжение покидает тело.

— Возможно, — беспечно пожимает плечами, не собираясь вступать в спор. Берет меня за руку, наклоняется и с наглой улыбкой шепчет на ухо: — но тебе никогда не нравились примерные мальчики, Нина. Ты их всех отшила.

И прав ведь, засранец!

Герасимов тащит меня за руку через коридор, и вдруг останавливается точно вкопанный перед арочным проходом на кухню. Неосознанно сжимает до боли мою руку, и я выглядываю из-за его плеча, чтобы понять что стало причиной его злости.

За столом сидят его мама и отец. На столе стоит букет цветов в вазе. Они нас пока не замечают, мило переговариваясь между собой за чашкой кофе.

Проклятье! Еще одна драма намечается?

— Что он тут делает? — цедит сквозь зубы Арсен.

Клянусь, он сейчас сломает мне руку!

Шевелю пальцами, чтобы как-то привлечь его внимание, но Герасимов слишком сконцентрирован на отце.

— Сынок, успокойся, пожалуйста. Кто это с тобой? — пытается она разглядеть мою фигурку за этим бугаем.

Не выдержав, скулю и пытаюсь вырваться.

— Отпусти девочку! Ты ей делаешь больно! — шикает на Герасимова мать и тот, очнувшись, отпускает меня. Бросает обеспокоенный взгляд, пока я тру конечность.

— Прости, — тихо шепчет. — Повторяю вопрос: что ты тут делаешь? — снова обращается к отцу.

— Арсен, давай не сейчас. Не при посторонних же, — ровным голосом произносит Герасимов старший.

Кажется, он ожидал такой реакции от сына.

— Нина не посторонняя! Она моя девушка!

— Вот как? — заламывает бровь, с интересом меня разглядывая. — В таком случае, может ты нас представишь, прежде чем начинать разбирательства.