Школа выживания

Каждую зиму дед забирал меня на пару седмиц из ада в нормальный мир, и я чертовски благодарен ему за это.

– Ясно, – неожиданно охрипшим голосом произнесла я и поймала себя на том, что нервно расковыриваю заусенец на пальце. Видимо, продолжения ждать не стоило. Стараясь заполнить повисшую неловкую паузу, я вымолвила:

– У тебя скула разбита. Надо обработать, иначе на лице шрам останется.

– Дед считал, что шрамы украшают мужчин, и не держал в доме заживляющих мазей.

– Тогда просто промоем. Рана выглядит нехорошо.

– Ладно. – Он не спорил, наверное, чувствовал, что я находилась на грани.

В лесном домике было удивительно уютно и очень спокойно. На печи в кастрюльке набухала каша с шиповником по рецепту тетушки Матильды, то есть без перца, соли и масла, потому как на почти пустых полках мне удалось найти только пшенку в льняном мешочке и сухие, сморщенные ягоды. Подозреваю, что собранные задолго до кончины хозяина дома.

Когда я осторожно промывала Кайдену рану, то он даже не морщился, однако ловкой сестрой милосердия меня было сложно назвать. От страха причинить ему боль руки мелко дрожали.

– Мне трудно понять, Лера, что ты сейчас на самом деле испытываешь из-за того, что… тот ублюдок… – Он запнулся, я замерла. – Тот парень, пытался сделать, но ты можешь поговорить со мной. Мне кажется, плакать в этой ситуации нормально.

– Если я осознаю, что человек, с которым нас в детстве укладывали в одну кровать, пытался надо мной надругаться, то свихнусь, – неожиданно даже для меня самой голос истончился. – Я чувствую себя такой униженной.

– Иди сюда, – вздохнул Кай, забирая влажную салфетку, и привлек меня к себе.

Он сидел, я стояла, обнимая его за шею. Объятия Кайдена всегда дарили ощущение безопасности, надежности и спокойствия.

– Знаешь, о чем я жалею больше всего? – промычала я ему в плечо.

– О чем?

– Что не сама сломала говнюку нос!

У Кайдена вырвался смешок. Я отстранилась, погладила его по щеке, осторожно большим пальцем провела по сжатым губам. Вдруг он перехватил мою руку.

– У тебя такие маленькие руки, Лера. Такие тонкие пальцы.

– Руки как руки, – отозвалась я. – Пальцы как пальцы."

"– Но они умеют создавать удивительную магию.

– Когда мне было десять, я оживила всех своих кукол. Они танцевали в детской польку, и тетушка Матильда упала в обморок от страха. Тогда никто не подумал, что моя магия удивительная. У меня отобрали стило, а кукол закрыли в чулане. Они там еще седмицу скреблись, пока в рунах не погас магический свет.

– Что было дальше?

– Дальше? – Я попыталась вспомнить, какими проделками доводила родственников. – Дальше я научила кухонную табуретку шагать.

– Тебе наказали? – Кайден не сдержал смеха.

– Не помню, но табуретка маршировала пару седмиц.