Школа Лысой Горы. Тайны Калинова моста.

– Тебе лучше других известно, что граничными условиями существования Мироздания являются свобода воли населяющих его мыслящих существ и принципиальная не подконтрольность их искренних чувств чужому влиянию. Переиграть тут ничего невозможно, не тебе это объяснять. Раз Василиса тогда по каким-то причинам почувствовала себя обязанной находиться здесь и нести свою долю ответственности за Переход – она учитель школы, её договор неразрывен.

– Ещё бы такая добросердечная и совестливая девушка не почувствовала ответственности, зная всю нашу подноготную. В том и беда, что в ней чересчур много светлого, такие люди в любой критической ситуации слишком легко жертвуют собой во спасение других. Василиса не из тех, кто проходит мимо общих забот, отговариваясь фразой «это не мои проблемы». Но сложность не только в том, что слабое звено нашего Перехода может стоить нам локального (или даже повсеместного) судного дня. Мне не нравится, в каком направлении развиваются случайно приобретённые ею силы, да и Василисе формирующаяся у неё магическая специализация вряд ли придётся по душе. К сожалению, она шагает в её направлении семимильными шагами, никуда не сворачивая.

– Да, я заметил, – сумрачно подтвердил Елисей.

Это замечание директор оставил без ответа, не имея привычки обсуждать очевидное. Пройдясь в задумчивости по мосту до середины и обратно, он спросил:

– Что о Василисе говорит Велес как главный смотритель реки и всех Калиновых мостов?

– Он рассуждает в том ключе, что человеческое жертвоприношение как метод умилостивить порождения нави, способ, конечно, устаревший, но по-прежнему действенный.

Елисей резко развернулся, пронзив товарища гневным взором заалевших глаз. Вокруг Рода забились ледяные вихри, закрутились воронки налетевшего смерчем серого пепла, несущего тяжёлый дух гниения и кладбищенской земли. Чудо-Юдо поперхнулось бараньей ногой и поспешно свернуло скатерть-самобранку, забиваясь подальше в кусты. Географ невозмутимо щёлкнул пальцами – и буйства стихий прекратились в мгновение ока.

– К тебе вернулась эмоциональность, – констатировал он. – Твои улыбки уже перестали удивлять учеников, а ещё ты вспомнил, как смеяться.

– Ни ты, ни я не всесильны, – отвернувшись, отрезал Елисей.

– Да, свобода чувств бывает чертовски неудобна. Увы, это основа их основ: то, что может быть принудительно создано, разрушено, изменено чужим влиянием – это уже не чувства. Даже боги не властны над мыслями и чувствами разумных существ – собственно, сие есть ключевое отличие людей от прочего живого мира. Жаль, что Василиса такая привязчивая девочка и так тепло приняла всех нас. Надо отправить нашего молодого специалиста куда-нибудь в отпуск, а лучше – на обучение, где она попадёт в круг своих ровесников.