Ло. Лётная школа

Что ему нужно, этому черному проныре? Не понятно. Ладно, когда не знаешь, что сказать, говори правду.

— Я вас не понимаю, — прошептала я, — отпустите меня, пожалуйста, я писать хочу.

— Прикидываешься недалекой тихоней? — Юнкер вдруг прижал мое ухо железными пальцами. Больно! — Думаешь, что твои милые игры с бароном — тайна для меня? Я все о тебе знаю, дурачок.

— Оставь мою девушку в покое, фашист! — Изя высказался громко. На весь буфет. Штормило и коньяком от него несло соответствующе.

— Как ты меня назвал, Кацман? — Юнкер от такой наглости на секунду забыл обо мне. Встал с табурета и шагнул к толстяку.

— А зачем ты к ней пристаешь? Руки убрал от моей девушки! Я тебе сказал!

Заметно было, что внук герра Шен-Зона часто и неудачно падал на пол и еще в разные нечистые места. Капитан несильно толкнул его в расхристанную грудь. Изя упал на диван. Жирный неудачник. Даже этот простой маневр он не смог выполнить пристойно: завалился боком, больно вывернув собственную руку.

— Пошел вон, фашист и провокатор! — скандально хрипел мой парень, колыхаясь нелепым телом, пытаясь безуспешно освободить самого себя, — отойди от Ло!

Силы покинули Кацмана. Он громко хлюпнул соплями и отключился."

"Юнкер снова вернулся ко мне, крепко обнял за талию, потом нагло опустил ладонь ниже. Ухмылялся:

— Знаешь, почему он так переживает и нажрался дорогущего коньяка? Это ведь он сдал тебя, твой верный Герш. Все-о мне рассказал. И сюда заманил по моему приказу…

Я молча присела перед измученным предателем на диване. Пиджак сполз с жирных плеч, спеленав того окончательно.

Юнкер со смехом перечислял преступления Изи. Слушала про угон биплана бригадира, грехи в учебе, подставу Первого вылета, и кучу невинной студенческой чепухи. Ни разу Кольцо перехода мерзкий безопасник не упомянул. Выходит, что о главном для меня Кацман умудрился не растрепать?

— Молчишь, Лео? Тянешь паузу? Гонишь дурака? Думаешь, что проскочишь мимо меня со своим враньем? — пытался вытащить меня на чистую воду Юнкер.

Это вряд ли.

На смертную казнь откровения безопасника не тянули. Так, ерунда, детские забавные атрибуты ученичества. Я отошла от капитана подальше. Отвернулась.

Очнулся Кацман. Забормотал что-то о невинных девушках, громко икая. Попытался подняться. Ноль. Дергался на свободу подстреленной птицей. Старик Шен-Зон вынырнул из обожаемого политического дискурса и наконец заметил бедственное положение внука. Как ни в чем не бывало, Юнкер охотно помог ему распутать буйного пьяницу и уложить спать тут же, на диванчике. Все они здесь одна компания.

Рассерженная Магда, с дымящейся чашкой черного кофе в руке, велела н вернуться к игре. Герр Шен-Зон снова напал на капитана с политическими экзерсисами, ухватился под руку и повлек в зал.