Частная школа

— Значит, этот листок ты тогда вырвала? Зачем?

— А, по-твоему, лучше было бы оставить? Чтоб вот это Лаврентьевна прочла, да?

— Это ты написала?

Дина вскинула на него глаза так, точно он ненормальный.

— Тогда кто это написал?

Этот вопрос можно было бы и не задавать, ведь понятно — она ни за что не скажет.

— Мне надо идти. Благодаря твоей подружке нам теперь бегать приходится после уроков.

— Вам бегать приходится благодаря кому-то другому. Я тебе уже говорил, что это не Катя. Или ты сама смысл слов не понимаешь?

Она в ответ лишь посмотрела пристально, потом неопределенно повела плечом, мол, ладно, как скажешь, без разницы, и, развернувшись, помчалась догонять подруг.

Ну а его ждал неприятный визит к директрисе.

34

Наказания Нонны Александровны особым разнообразием не отличались. По её мнению, дурь в юных головах полезно вытравливать трудом и физкультурой.

Вот и сейчас она не стала отходить от накатанной схемы. Сначала развернула получасовую беседу с Эриком — совершенно бесполезную, поскольку что бы она ни спрашивала у него, он молчал, как пленный партизан. В лучшем случае пожимал плечами. И все её «зачем и почему» остались без объяснений. Нравоучения, угрозы, взывание к совести и благоразумию — он также выслушал молча. Оправдываться не стал.

Вообще-то он ожидал худшего. Думал, если она его не отчислит, так мозг выест основательно и до самого выпускного обречёт вкалывать вместо дворника, например.

Нонна Александровна, конечно, была рассержена, говорила сурово, смотрела с осуждением, но даже в первую их встречу она общалась с ним гораздо хуже — сухо, холодно, вымученно. Теперь же просто отчитывала без особых угроз.

— Такой вандализм говорит о полном неуважении к чужому труду, — сухо резюмировала она. — Значит, будем прививать это самое уважение. До конца недели поддерживать порядок в том коридоре — твоя обязанность. Полы, стены, подоконники — всё должно блестеть. Приступаешь с завтрашнего дня, сразу после занятий. Всё, свободен.

Драить полы в коридоре, само собой, не самое приятное занятие, но после рассказов Рената о том, как Чума порой свирепствовала и влепляла некоторым по месяцу отработки и за меньшие прегрешения, эти четыре дня показались ему почти милостью. Можно сказать, легко отделался.

Только Эрик вышел от директора, как тут же его перехватил куратор, и пришлось вытерпеть вторую волну вопросов."

"— Что там у вас с Диной произошло? — заглядывал ему в глаза Валентин Владимирович. — Она после вашей стычки на уроки не ходила. Что случилось? Допекает тебя наша Дина? Или ты её? Или взаимно? Что, никак не получается поладить? Не, я понимаю, она у нас девушка сложная и своенравная, но ты всё равно как-то держи себя в руках. Шкаф-то жалко. Ну и руки тоже не распускай.