Частная школа

Ни он, ни остальные не ожидали такого поворота.

Лиза с досадой покачала головой."

"— Что, Ник, боишься впасть в немилость у своей королевы? Да ты ей нафиг не сдался! Ей на нас на всех плевать! Ей теперь по приколу с отбросами общаться. Хотя какая она королева? Королевы с отбросами не общаются!

Дина всё-таки не выдержала и влепила пощёчину. Лиза вздрогнула, замолчала, уставилась на неё потрясённо, но, оправившись, продолжила уже спокойно и зло, хоть и на глазах у неё выступили слёзы:

— Теперь ещё и руки распускаешь… Называется, с быдлом поведёшься…

— Что, истерика не кончилась? Ещё поддать?

— Правда глаза режет? — не унималась Лиза, прижимая к щеке ладонь.

— Какая правда? Ты на почве несчастной любви рассудок потеряла?

— Хочешь сказать, что ты с Маринеску не мутишь?

— Именно. Успокойся уже.

Лиза несколько секунд буравила её взглядом. Потом с кривой ухмылкой спросила:

— Ты же у нас всегда такая прямая. Скажи честно, тебе нравится Маринеску?

Дина сглотнула тяжёлый ком, сунула руки в карманы ярко-красной спортивной курточки, чтобы никто не заметил, как они дрожат.

— Нет, мне Маринеску не нравится. Довольна?

— Всё ты врёшь. Ты вообще запала на него, поэтому и…

— Ты совсем дура? — вспылила Дина. — Русскую речь не понимаешь? Не нравится мне Маринеску! И не может он мне нравиться. Кто он и кто я! Ты уже достала со своим бредом! Я с ним не общаюсь, а просто стараюсь нормально разговаривать, чтобы приготовить этот чёртов номер и всё. Ясно? Сама же сказала, королевы с отбросами не общаются. И уж тем более не влюбляются.

Дина развернулась и почти бегом устремилась в сторону школы. Её аж колотило внутри. По лестнице она мчалась через две ступени, а, забежав в свою комнату, закрылась в ванной и неожиданно разрыдалась. Но слёзы ничуть не помогли. На душе́ было так тягостно и муторно, что терпеть невозможно.

Сначала она не понимала, откуда это гнетущее, удушающее чувство. Из-за того, что Лиза ей столько всего наговорила?

Лиза, конечно, оборзела до предела. Если ещё месяц назад она лишь позволяла себе редкие взбрыки и шпильки, то теперь совсем слетела с тормозов и границ не видит. Это злило, это бесило даже, но так больно и так маетно в груди было не из-за этого.

Да вообще плевать на Лизу.

А потом Дина поняла — это же её собственные слова теперь жгли внутри, точно раскалённые угли. Терзали, кололи, душили.

Зачем она так сказала? Ладно бы просто отпиралась, но зачем она сказала про него так плохо… так ужасно… Теперь она даже не могла в мыслях повторить те слова, которые так легко выпалила сгоряча. Гадкие, унизительные слова. Как стыдно было перед ним и перед собой… аж тошно…

Полина и Лиза вернулись перед самым ужином. Обе молчали, но молчание Полины было неловким и растерянным, а молчание Лизы — обиженным и кричащим.