Шиворот-навыворот

— Зачем вы едете к нам, ведь у вас в городе работает сама Сердюкова? — спрашивали московские врачи у приехавших на консультации.

— Диагноз оказался неутешительным. Почти полное отсутствие эритроцитов в крови. Я даже вызвала инфекциониста, чтобы отбросить подозрения на мононуклеоз. Настоящее наследственное белокровие. И Иштван, и Лилечка сильно переживали. Конечно, я поинтересовалась, но у них в роду никто не болел малокровием. Это же только наследственность. Я еще детьми знала обоих, их семьи. Для меня это было большим горем как для человека и еще большей загадкой как для врача.

— Мам, это еще ничего не доказывает. И потом, с таким диагнозом девочки уже б давно на свете не было.

— Ба, ты ошиблась. Мы никому не скажем, — Утонченная Марина улыбнулась и поцеловала старуху в лоб."

"— Что меня, старую, целуешь? — шутливо погрозила Ксения Георгиевна. — Ивана своего целуй. Тем более, что не ошиблась. Я сама говорю, когда ошибаюсь, и очень этому радуюсь. Лиля со Светой лежали у меня в отделении. И когда Иштван приходил, они с Лилей разговаривали недалеко от моего кабинета.

— За пальмой? — засмеялась Марина.

— За пальмой, — кивнула старуха.

Иван удивленно посмотрел на любовницу.

— Знаешь, в отделении около бабушкиного кабинета стояла огромная финиковая пальма в кадке, ее вырастили из косточки. И место в тупике, подальше от посторонних глаз, казалось таким глухим, таким укромным, что только там все по секрету и разговаривали, только не знали, что перегородка очень тонкая, и все слышно в кабинете, — пояснила она.

— Иштван пришел как-то днем, — продолжила старуха. — Долго выяснял, есть ли какие-то новейшие разработки в лечении, пусть не у нас, за рубежом. Тогда уже лечили такие болезни в Англии и в Швеции. Пересаживали костный мозг. Я все объяснила. А потом, через час, услышала, как плачет Лиля, а Иштван ее утешает. Мне бы выйти и сказать, что все слышно, но их разговор приобрел такой частный характер, что стало неудобно.

— Ну, бабушка, — Нина и Марина взвыли в один голос. — Что говорили?

— Лиля сказала, что нужно обратиться родственникам. И я сначала подумала, что за деньгами. А Иштван как зашипит на нее: ""Не смей. Тебя что, мало с грязью мешали"" И так крепко выругался. Я опешила. Уж от него никак не ожидала. И добавил: ""Я узнавал, его сестра умерла от такой же болячки"". Потом как по стенке стукнет, у меня даже чашки в шкафу звякнули. Этого, говорит, гада кастрировать надо. А он ходит, в любовь играет. Я, говорит, тебе, Лилечка, обещаю, что вылечим Светку, только больше про этого урода не вспоминай.

Бабка сделала театральную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.

— А потом? — Марина нарушила установившееся молчание.

— Потом они уехали в Швецию.