Шиворот-навыворот

Тут же толстый, как сарделька, палец уперся ему в грудь. Она отстранилась и строго посмотрела в глаза.

— Поклянись.

— Клянусь, — выдержав суровый взгляд, тут же подтвердил Витька. — Только, пожалуйста, маме не говорите.

Раиса рассмеялась сквозь слезы.

— Витя, ты все такой же, — вздохнула она и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку. — Попытайся поспать, пожалуйста.

— Бесполезно, Раиса Петровна, — обреченно заметил он. — После такого сумасшедшего дня…

— Тогда позови Хлою, — перебила учительница. — Пусть споет тебе колыбельную. У нее хорошо получается.

Пахомов улыбнулся.

— Я люблю вас, Раиса Петровна, как родную мать, — он наклонился и чмокнул ее в щеку ответным поцелуем.

— Тогда тем более не расстраивай меня дурацкими выходками, — строго заявила она и отправилась к себе.

Витька посмотрел ей вслед.

""Глаз-алмаз"" — хмыкнул мысленно. И решил воспользоваться советом своей классной. Он намеревался тихонько пройти по коридору, проскользнуть в детскую, где на диванчике обычно спала Хлоя. Но идти никуда не пришлось. Пахомов зашел в спальню и обалдел. На его кровати, свернувшись клубочком, дремала француженка, а рядом на тумбочке стояла Тайкина радионяня.

Утром Арман решил съездить домой.

""Свежая рубашка, другой костюм"", — наплел он Лиле. А Хлое серьезно велел:

— Поедешь со мной.

Она услышала эту забытую интонацию, не предвещавшую ничего хорошего. Пришлось подчиниться. Арман не только был ее старшим братом, но и еще управлял всеми активами семьи, в том числе и ее личным трастовым фондом. И Хлоя прекрасно на собственной шкуре знала, как ее братец способен бороться с непослушанием членов семьи. Это пощечина, что маман Лили отвесила своей внучке, пройдет быстро, а вот последствия самого невинного проступка Арман карает жестоко: сразу снижает ежемесячные выплаты и в редких случаях может заморозить и ежегодную выплату части годового дохода. Такого, правда, никогда не случалось. Но один раз все же пришлось валяться в ногах и умолять. Тогда, кажется, она перебрала на вечеринке с марихуаной и мальчиками. А когда мать стала ее отчитывать за непотребное поведение, то Хлое удалось еще нахамить ей. Маман наябедничала Арману, а тот всегда был короток на расправу. И в итоге снизил в два раза ежемесячные выплаты. Она взбунтовалась, наивно полагая, что, повысив голос на брата, решит проблему. Но граф де Анвиль довольно улыбнулся и известил:

— В этом году останешься без части годового дохода.

Как бы не так. Это был первый год, за который ей полагалась выплата, начиная с ее двадцатилетия. И Хлоя уже распланировала, как потратит деньги. Пришлось мигом протрезветь и, встав на колени, умолять.

Арман и Хлоя уехали рано, даже не позавтракав.

— А я думал, французы у тебя плотно обосновались, — хохотнул Иван.