Шито-крыто!

– Погоди, погоди, – удивилась Кира. – А как же твой дядя Леша? Его, выходит, не эвакуировали?

– А он не стал вылезать из-под кровати. И папа никуда не пошел. Сказал, что не оставит друга в беде. А вот мы с мамой вышли, как нам и велели пожарные. Мама еще обозвала папу и дядю Лешу разными плохими словами, но они все равно с нами не пошли. Дядя Леша был весь бледный. И когда я уходила, он меня остановил и сказал, что если про него будут спрашивать две молодые девушки, то чтобы я вела их к нему.

– Молодец. Ты все правильно сделала. Ну а теперь пойдем к твоему папе и дяде Леше.

Подругам не терпелось взглянуть на этого героя, который прятался под кроватью, когда над головой полыхала его собственная квартира. Надо же быть таким трусом, чтобы поступить подобным образом! Или этому Князькину все по барабану? Ну горит себе квартира и пусть горит. Но ведь ему теперь негде жить! И ремонт в квартире делать, судя по всему, тоже не на что.

Все эти мысли промелькнули в головах у подруг, пока они спускались на четвертый этаж. Девочка позвонила в квартиру. Дверь открыла средних лет женщина с бледным лицом и без следа косметики на нем.

– А! Явилась! – без всякого выражения произнесла она и, взглянув на подруг, добавила: – Проходите, чего уж тут.

И ушла обратно в кухню, позвав к себе дочку, которую пришло время кормить завтраком. Судя по тому, как быстро умяла девочка свою утреннюю порцию каши, ей страшно не терпелось послушать, о чем будут говорить ее папа и дядя Леша с гостьями.

Впрочем, Князькин быстро выставил всю приютившую его семью вон из маленькой комнатки, которая в этой квартире играла роль гостиной.

– Идите, идите, – выпроводил он и своего друга, хозяина квартиры, и его дочь.

Что касается жены хозяина, то она из кухни так и не высунулась. Видимо, муж и все его дружки надоели ей до чертиков. И она, как могла, в одиночку тащила на себе воз хозяйственных проблем и маленькую дочь."

"Князькин оказался именно таким, каким и представляли его себе подруги по телефонному разговору. Разве что опасность еще больше обозлила его.

– Вот суки! – выругался Князькин, когда остался с подругами наедине. – Уроды! Ведь если бы я дома был, спалили бы меня заживо!

– Вы считаете, что вашу квартиру подожгли?

– А то как же! Ясное дело, пронюхали, падлы, что я варежку решил раскрыть да про их делишки рассказать, вот и спалили! Для острастки! Но не на того напали! Если я раньше еще сомневался, говорить или нет, то теперь мое решение окончательное и обжалованию не подлежит! Все расскажу! Деньги принесли?

– Да.

– Все пятьдесят тысяч?

– Как пятьдесят? – удивилась Кира. – Речь шла о пяти вначале и о пяти в конце, если ваш рассказ того будет стоить.

– Это было вчера! – нагло заявил ей Князькин.