Шипучка для Сухого

Все, как совсем недавно, еще пять лет назад. Сейчас такое, конечно, встретишь, но уже не так часто. Все стали, типа, цивилизованные.

Витя глупо моргает белесыми ресницами, краснеет, бледнеет… И без слов все подписывает.

Я удивляюсь, как все легко прошло, никаких воплей, никаких слез.

Что-то шучу даже, на отходняке.

А потом начинается маски-шоу.

И, сука, очень качественное."

"Настолько, что мои ребята, кто дергается невпопад, получают пули. Боевые. И никаких предупредительных выстрелов и тройных поклонов с подскоком, как это должно быть. Все резко и жестко. Уже по одному этому понимаю, что не местные. Не наши. Значит, либо Витя сгонял в столицу раньше, подсуетился, либо… Либо меня подставили. Оба варианта херовые. Я не дергаюсь, ловлю взгляд Васи, полный досады и понимания ситуации.

Он как раз диплом в этом году должен был получить.

Когда нас ведут в машину, я поворачиваюсь и долго смотрю на Витю. Так, что он из красно-белого становится зеленым.

Да, сука, ты все правильно понимаешь. Все правильно.

На допросе становится совершенно понятно, что по нам работают столичные. Гастролеры, мать их.

Значит, скорее всего, первый вариант. Но и второй не исключается.

Я понимаю, что мне светит, а потому спокоен. Раз столица, то не рыпнешься. Надо вывести ребят из-под удара. Хоть кого-то. И надо…

Сука, надо как-то сообщить Шипучке.

23. Примерно девятнадцать лет назад

В комнате с белым потолком… (с)

Комната — белым, простыни — красным.

Где ты? Зачем я? Как теперь жить?

Плакать — не стоит. Слезы — напрасны.

Это — как рана. Будем лечить.

Лечим — делами. Лечим — работой.

Лечим — и верим, все будет так.

Где ты? Не важно. Где ты и кто ты —

Это — пустое. Это — пустяк.

М. Зайцева.

Я прихожу в себя в больничной палате в гинекологии. Смотрю в потолок. Зайчики прыгают. Блеклые какие-то. Серые.

Голова кружится. Болит. Только голова, слава Богу. Не знаю, как бы я вынесла, если б болело еще и там…

Чувствую себя странно. Словно лечу куда-то, и в то же время грудь давит. Наверно, это от наркоза. Наверно, пройдет.

— О, пришла в себя!

Резкий голос.

Тяжело поворачиваю голову.

Рыжеволосая девушка, грызет яблоко, смотрит на меня.

— Ты как? Врача позвать?

— Не… — облизываю сухие губы наждачным языком. — Пить…

— Сейчас…

Она суетится. Прикладывает кружку к моему рту. Я пью, закашливаюсь, и наконец-то чувствую боль в низу живота. Тупую. Тяжелую. Давящую. Она даже не в низу живота. Она в голове. Шибает сразу и сильно.

Я отталкиваю кружку, сгибаюсь, валюсь на бок. И вою. Мне кажется, что вою. Но на самом деле, я просто сиплю, тихо, беззвучно практически.

— Эй, ты чего? — пугается рыжеволосая, — больно?

Она выбегает из палаты и скоро возвращается с медсестрой.

— Ну, чего ты сипишь? Больно? Где?

Я не отвечаю. Я уже успокоилась. Наверно.