Хризантема с шипами

А вот вызвать душу замка не получилось. И дух Бузинного коттеджа ничем меня не обнадежил. Он сказал, что если уж дом уснул, то разбудить его смогут только очень сильные эмоции владельца. И то не всегда. «Думаешь, это так просто? – проворчал он. – Захотела – разбудила, захотела – ушла и бросила. А духу что делать? Все вы, люди, такие. Нет у вас настоящих привязанностей. Все куда-то бежите, все чего-то ищете и ради этого оставляете свои дома. А потом удивляетесь, что жизнь не радует». Он еще долго брюзжал и обижался, пока я не пообещала, что найду ему хороших постояльцев, которые смогут делиться с ним своими эмоциями. «Смотри, ты слово дала, – возвращая первому этажу привычные размеры, проворчал дух. – И чтобы семья непременно с детьми, с ними веселее».

Еще я попыталась выяснить, кем была та несчастная женщина в сером, и не ищут ли ее родные, и осторожно расспросила госпожу Пенси о городских слухах, но ничего интересного не узнала. Добрая булочница с радостью поделилась со мной новостью о переезде госпожи Варсон в Уинтшир, рассказала о внезапной болезни госпожи Даллен и о предстоящей ярмарке, но ни словом не обмолвилась о пропавшей женщине. И из этого я сделала вывод, что та не относилась к благородному обществу кранчестерских дам. Так мне и пришлось уехать, не выяснив ничего стоящего.

После возвращения я занялась поисками помещения под Модный дом и успела просмотреть несколько особняков. Правда, подходящего пока не нашла. Мне хотелось, чтобы он был особенным, не похожим на те, в которых располагались местные ателье. И я верила, что обязательно найду тот, что мне понравится.

С графом мы почти не виделись. Он уходил из замка ранним утром и возвращался уже поздно ночью. Скорее всего, ему не нравилась поднявшаяся в замке суета. Правда, никаких возражений он не высказывал, и делал вид, что не замечает ни изменений в меню, ни преображающегося на глазах замка, ни чистоты собственной спальни. Уинтшир ужинал у себя в кабинете, старательно игнорируя и меня, и столовую, а потом поднимался наверх, в свои покои, и не показывался до самого утра. Я отчетливо слышала его шаги в соседней комнате, иногда раздавались звуки льющейся в ванной воды, но дверь с хризантемами больше не открывалась.

Вот и сегодня Уинтшир снова ушел на рассвете и до сих пор не вернулся, хотя время давно перевалило за полночь. И меня мучил вопрос – куда он уходит и что делает? Может, у него есть любовница? Наверняка есть. Как не быть?

Стоило так подумать, как я вспомнила приписываемого мне любовника, о котором с таким жаром рассказывал старший из братьев Лейбен, и поморщилась.