Хризантема с шипами

Казалось бы, гверх уничтожен, Разлом запечатан, новых прорывов не предвидится. Тогда почему его не оставляет тревога?

Он окинул взглядом темную падь и задумался. Как надолго хватит силы Брюнуса? Родовой перстень с каждым поколением теряет свою мощь. Что он, Редклиф, оставит своим потомкам?

«А они будут?» – возникла ироничная мысль. И тут же вспомнилось, с какой решимостью Александра настаивала на том, чтобы их брак оставался фиктивным. И с каким остервенением – Редклиф не мог подобрать другого слова – сражалась за каждый пункт контракта. Будто специально провоцировала его на.... На что? Хотела узнать, не убьет ли он и ее, как того гверха? Или пыталась прощупать пределы допустимого? Понять, насколько он серьезен? Денежное содержание во время брака и в случае развода, единовременная выплата десяти тысяч дьертов после подписания брачного свидетельства, магическая клятва о не причинении вреда, – Редклиф искренне восхитился предприимчивостью супруги. И не стал спорить. Нет, он мог бы с легкостью отмести все ее «требования», но не захотел мелочиться и дал жене все, что она просила. А, нет, требовала.

Редклиф снова усмехнулся и погладил Верного по крупу. Конь тихо всхрапнул и мотнул головой. Длинная грива блеснула в свете луны, и Редклиф подумал, что Верный – единственное существо, которое любит его просто так. Не за деньги, не за положение, не за внешность. Вот бы и с женщинами так…

Он усмехнулся и огляделся по сторонам. Лес настороженно молчал, притворяясь безучастным, но Редклиф знал, что это всего лишь видимость. Они с лесом слишком давно и слишком хорошо знали друг друга. Знали и недолюбливали. Лесу не нравилось, что нарушают его покой. А Редклиф не испытывал добрых чувств к месту, которое укрывало беглых гверхов.

«Они – такие же живые создания, – слышалось ему в тихом шуме листвы. – И нуждаются в помощи не меньше вас».

Редклиф нахмурился.

– Гверхи – зло, – громко сказал он и снова ощутил кольнувшую душу тревогу."

"Нужно было возвращаться. Как бы ни хотелось ему провести ночь подальше от Горленда, нельзя было бросать жену в одиночестве.

Он вскочил на коня, и вскоре уже несся по кранчестерскому тракту к Уинтширу.

***В замке было удивительно тихо. После недавней суеты казалось, что в Горленде все вымерли. Редклиф прошел в свои покои, кинул на кресло испачканный глиной плащ и подошел к двери смежной спальни. Хризантемы, изображенные на ней, сегодня казались удивительно живыми. Словно присутствие в комнате женщины оживило древний символ Уинтширов.

Он положил ладонь на сердцевину одного из цветков и прислушался. В соседних покоях было тихо.

Редклиф бросил взгляд на часы и нахмурился. Три пополуночи. Александра наверняка спит. Он уже собирался отойти, но потом передумал и открыл дверь.