Шевелится - стреляй! Зеленое - руби!

А вот то, что прорвался бурдюк, немного печалило — все-таки вещь полезная.

Всякая мелочевка типа запасных тетив, проколок, ниток и даже горшочка с клеем не пострадала и не потерялась.

От всех каменных изделий, кроме пары запасных ножей, сюрикенов и наконечников стрел, я давно уже избавился. Зачем таскать лишнюю тяжесть, если есть отличное бронзовое оружие? С ним, кстати, все было в порядке: ни копье, ни нож, ни топор в передрягах не пострадали. А главное, уцелели стрелы и лук! Лук я осматривал и обнюхивал особенно придирчиво, но никаких повреждений, на счастье, не обнаружил. Зато острога сломалась — не то чтобы невосполнимая потеря, но жалко. За время странствий я частенько бил ею форель в горных ручьях и речках, внося разнообразие в состоявшее в основном из баранины и снежных куропаток меню.

Еще у меня сохранились кольцо для стрельбы, наруч и праща… ну и ложка, но вот непонятно, что ей хлебать, — супчика-то в ближайшее время не предвидится.

Подводя итоги, можно сказать, что с амуницией негусто, зато рюкзак почти ничего не будет весить; а самая большая утрата — аркан, он не раз меня выручал. Придется как-то обходиться.

Пока сохли вещи, я зашивал куртку и чинил рюкзак. Потом, поужинав куском печеной баранины из скудных запасов, запил ее водой из ручья, улегся на лапник и, укрывшись одеждой, уснул.

На следующее утро я проснулся практически здоровым, но голодным и злым как собака. Позавтракав опять же осточертевшей бараниной, прикопал барахло, которое решил оставить, и, как мог, замаскировал следы своего здесь пребывания — есть у меня такая привычка. Настроение улучшаться не желало: чтоб восполнить потраченные на выздоровление резервы, небольшого куска мяса организму было явно недостаточно, но продукты окончательно и бесповоротно закончились. Оттого и пребывал в мрачном расположении духа. Конечно, можно было немедленно заняться охотой, а потом обожраться до отвала — дичи здесь хватает, тут уже далеко не бесплодные снежные вершины, а поросшие нормальным лесом предгорья. Но какая-то неосознанная тревога гнала в путь, не позволяя отвлечься даже на неотложные нужды, и я решил довериться интуиции. Ладно, поскакали! Глядишь, что по дороге подвернется.

Скакать мне, конечно, не пришлось. А пришлось… даже не лезть — ползти вверх по разрушенному эрозией, осыпающемуся склону. Надо было выбираться из уводившего к югу ущелья и снова двигаться на северо-запад.

Вскарабкавшись наверх, я отдышался, осмотрелся и порысил дальше. С этой стороны ущелья лес стал несколько другим: кроме обычных елей и сосен во множестве попадались пихты и лиственницы. В нужном мне направлении протянулась зажатая горами долина, и продолжать путь по ней было бы куда удобнее, но вместе с тем и рискованней.