Шевалье

Люди стояли перед строем городской стражи и громко возмущались по поводу того, что их не пропускают дальше. Бойцы гарнизона напротив были молчаливы. Полтора десятка пикинёров выстроились в шеренгу и выставили пики вперёд, направив их острия прямо на толпу. Перед строем стоял толи десятник, толи ещё какой-то не шибко важный хрен. Временами, когда кметы затихали, он пробовал осадить их и заставить разойтись, но его голос сразу же тонул в новой волне возмущения горожан.

— Интересно, пластиковые стаканчики уже пошли в ход, — хмыкнул я, пытаясь понять, как бы нам протиснуться к дому старосты, миновав эту толпу. Лезть в неё откровенно не хотелось. Ладно, просто пораспихивать всех локтями — это говно вопрос. А вот найти потом того, кто срезал у тебя с пояса кошелёк или сумку… Вот это уже большая проблема.

— Не знаю, что это за такой стаканчик, — покачал головой Бернард, — Но вообще-то обычно, когда толпа доходит до предела, в ход идут дубьё и камни. И тогда страже приходится пускать людям кровь, чтобы как-то остудить их пыл.

— Тогда давайте поторопимся, пока и мы под раздачу не попали, — хмыкнула Айлин.

Девушка была права. Толпа начинала снова распаляться, а некоторые особо ушлые мужики, преимущественно из задних рядов, начали понемногу искать, чем бы таким тяжёлым можно запустить в стражников. Пока, по счастью, на глаза им ничего стоящего не попадалось."

"Распихивая крестьян, мы всё-таки начали пробиваться вперёд. Делать это было непросто. Одну руку приходилось всё время держать у кошелька, дабы его никто не снял, а второй распихивать мужиков в стороны, щедро раздавая им тычки и затрещины. Крестьяне тоже не оставались в долгу, норовя зацепить меня то ногой, то кулаком. Пару раз им это даже удалось, из-за чего бок, в котором ещё пару дней назад зияла сквозная рана, начинал противно ныть. Но основной урон принимал на себя Бернард. Бывший капитан пёр впереди, как атомный ледокол, рассекая толпу. Мне оставалось лишь не давать ей сомкнуться сразу за его спиной. Но внезапно Бернард встал, как вкопанный. Толпа тоже притихла. И в этой тишине отчётливо послышался лязг и скрежет опускаемой решётки ворот.

— Что-то будет, — нервно хмыкнула Айлин.

— Будет, — ответил Бернард, — Айлин, вставай за мной. Генри, берись за меч. Сейчас начнётся.

— Да вы совсем охуели! — раздался крик из толпы.

— Уроды, — поддержал его другой возмущённый мужик, — Народ, бей упырей!

Толпа качнулась вперёд, увлекая нас за собой. Качнулась и вновь замерла, как вкопанная, уперевшись в ощетинившийся пиками строй. Стражники больше не пытались увещевать бунтовщиков и не уговаривали их разойтись по домам. С той стороны послышалась лишь одна короткая команда:

— Марш!

Толпа качнулась назад.