Шевалье

Благо во вражеском строю организовалась такая удобная брешь.

— Тур, возьми справа, — крикнул я, кидаясь в образовавшийся разрыв. Один из врагов пытается развернуться, чтобы меня зацепить хотя-бы кончиком своего клинка, но тут же получает латной рукавицей прямо в зубы, а спустя мгновение на его шлем обрушивается секира здоровяка. Отчётливо слышится хруст ломаемых позвонков.

Гул рога резко обрывается. Вражеский командир отбрасывает его в сторону и хватается за меч. Бастард длиннее моего клинка в полтора раза. У него преимущество в дистанции. Значит надо сократить её так, чтобы он просто не смог им пользоваться.

До врага остаётся два метра. Один. Он замахивается клинком, пытается полоснуть меня по ноге. Раздаётся лязг скрещённой стали. А спустя миг тяжелый удар выбивает из груди весь воздух."

"Со всего маху я влетаю во вражеского командира, опрокидываю его на землю, и почти сразу падаю следом. Ещё один удар. Перед глазами пляшут цветные пятна. Бок пронзает острая, нестерпимая боль. Клинок валится из рук. Хочется завыть, скрючится на земле, обхватив пульсирующий от боли бок. Но это смерть. Потому, стискиваю зубы и заношу руку в рукавице. Удар. Губы противника лопаюся, превращаясь в кровавое месиво. Ещё один удар. Нос с хрустом ломается, разбрызгивая по серовато-бледной коже алые капли. Ещё один… Моя голову что-то резко дёргает в сторону. В ушах звенит, а цветные пятна перед глазами начинают загораживать почти весь обзор. Ублюдок дотянулся до меча и огрел меня рукояткой по шлему. Нельзя останавливаться. Третий удар. Глаз вражеского командира лопается, и он начинает выть от боли, роняя меч и пытаясь схватиться за лицо. Четвёртый. Пятый. Шестой. Седьмой. Вся морда врага становится кровавым месивом. На губах перестают вспухать красные пузыри. Его тело лишь слабо дёргается от моих ударов и больше не пытается скинуть или огреть меня чем-нибудь. Он мёртв.

— Генри! — крик Вернона вырвал меня из жуткого кровавого транса. Мир перед глазами мгновенно поплыл и начал тонуть в глухой, нестерпимой боли, разливавшейся по всему телу, — Генри, мать твою! Не двигайся. Сейчас подойду. Не трогай бок!

Я с трудом выдохнул, пытаясь не согнуться пополам от болевого спазма, и скосил взгляд вниз. Из моего гамбезона торчала рукоять кинжала, вокруг которой стремительно расползалось тёмно-красное пятно. Вот блять…

Глава 8 «Фэнтези? Х*ентези!»

— Ах ты ж блять, — я попытался пошевелиться, но бок прострелила острая, невыносимая боль, — Бернард, твои пусть занимаются раненными. Дельрин! Вы с ребятами тушите пожар и выводите людей из огня! Жив…

Я не договорил. Приступ острой боли, прострелившей бок, заставил согнуться пополам. Но от этого больстала лишь сильнее. Она словно яд разливалась по телу, заставляя его корчится в судорогах.