Шевалье

Резкий тошнотворный запах ощущался даже сквозь плотно заткнутые и замазанные воском пробки.

— Прошу, — Штепан выставил на стойку бутылки. Вязкая смолянистая жидкость внутри колыхнулась, оставив на мутных стенках пузырей чёрные разводы. Вонь рядом с бутылками была невыносимая, — Только не хлещите из горла. Такое пережить может только Болек. И то, мне кажется, тут не обошлось без чёрной магии.

— Да уж, — скривился я, и стараясь дышать исключительно ртом, взял бутылки и потащил в свою комнату. Помогало плохо. В горле застрял мерзкий липкий комок, а содержимое желудка начало настойчиво просится наружу. Кметы, которым не посчастливилось оказаться в зоне поражения этого биологического оружия, брезгливо морщились, зажимали носы и старались отодвинуться подальше.

В коридоре между двумя залами было удивительно пусто. Только возле стены свернувшись калачиком дремал какой-то хмырь. Вокруг его головы расползалась оранжево-жёлтая лужа блевотины. Мда… Превратились наш временный дом в блядский притон. Даже мои парни себе такого не позволяли. Не, блевотина то была, но на полу никто не спал, да и убирали потом за собой всё-же."

"Перед входом в комнату пришлось переступить через ещё одно тело. Судя по отвратному запаху исходившему от него это самое «тело» тоже попробовало настоечки Штепана, после чего одновременно обоссалось и обосралось от счастья, при этом забыв спустить штаны. Перешагнув через алкаша, я захлопнул за собой комнату и наконец-то получил возможность побыть наедине с собственными мыслями. По крайней мере так мне казалось, первые несколько секунд.

— Фу, это что так воняет, — раздался голос Айлин откуда-то со стороны кровати. Её голова и один глаз были перебинтованы. На грязновато-белых тряпках виднелись пятна крови. Взгляд = чуть осоловелый и какой-то отсутствующий. Как будто Вернон чем-то её опоил, прежде чем обрабатывать и зашивать рану.

— Так воняет то, за что нам платят, — грустно отшутился я, — Работа.

— Да, — Айлин попыталась чуть приподняться, но руки её слушались плохо, а голова, похоже, кружилась, — Не знала, что наша работа — спаивать Болека. И ктож нам за такое заплатит?

— Ну, у кого сейчас вся наша казна, тот и платит, — хмыкнул я, усаживаясь на стул и закрывая бутылки в тумбочке, чтобы хоть как-то заглушить вонь. От одной мысли, что вечером нам предстояло этим… обмазаться, бросало в дрожь, — А если серьёзно, то это защита против ночного чудовища.

— Да уж, боюсь даже монстр этим побрезгует, — поморщилась девушка, — А что там слышно по волкам и вообще, про обстановку в городе.

— Ничего, — я покачал головой, — Парни ещё не вернулись. Хотя сомневаюсь, что они узнают что-то такое, чего уже не знаем мы.

— Тогда какие планы? Что будем делать?

— Ничего.