Шестое правило дворянина (СИ)

Мозг работал очень плохо, будто делая мне большое одолжение тем, что вообще функционирует. Мысли текли медленно и вязко, как густой мед.

Я открыл глаза и увидел стоявшего надо мной Алабина и сидящую рядом со мной Василису. В тот же момент ко мне вернулись воспоминания, принеся с собой очередной приступ головной боли.

Ну да, я потерял сознание после нашей короткой дуэли с некромантом. Хотя это не самое подходящее название для того, что произошло. Дуэль с некромантом — звучит слишком эпично.

На самом деле он пытался прикончить нас своим дурацким Гибельным истощением, но я оказался немного круче. Совсем чуть-чуть, но этого вполне хватило, чтобы проткнуть его тупую голову до того, как отключусь.

— Карамба, барон Димир! — услышал я радостный вопль Тосика, который оказывается все это время сидел на моей груди. Теперь понятно, почему у меня было такое чувство, что дышать стало тяжелее.

— Давай, слезай с меня! — я смахнул плюшевого на песок и в этот момент надо мной наклонилась Василиса и крепким поцелуем окончательно вернула в этот мир.

— Сейчас тебе станет лучше, Володя, — сказала она, отряхивая песок с моего лица. — Я тебе вколола двойную дозу «Оптимума», так что скоро все должно прийти в норму.

— Надо же, ничего его не берет. Даже некромант против него не сдюжил, — услышал я довольный голос Минина. — Соколов, имей совесть — зачем тебе одному так много радостей? Девушка красивая, зверушки умные, да еще и здоровья отмерено на славу... Я начинаю подозревать, что ты темный колдун и продал душу дьяволу.

Ох, Лешка! Ты даже не представляешь насколько сейчас оказался близок к истине!

— Ты что, приказа моего не слышал? — спросил Алабин после того, как я почувствовал облегчение и нашел в себе силы сесть.

— Нет, — соврал я. — Шумно там было... Выстрелы, крики — разве можно чего услышать? А что за приказ хоть был?

— Да неважно уже, — махнул он рукой. — Ты как?

— Нормально, — ответил я и это было чистейшей правдой.

Силы стремительно возвращались ко мне, а в голове прояснилось и я больше не опасался, что мозг вот-вот взорвется от напряжения.

— Наши все целы? — спросил я и погладил плюшевого, который с радостным видом уселся рядом со мной на песок.

— Нет, — нахмурилась Соловьева. — Анохину убили и Подарину ранили сильно. Ее японцы в больницу отвезли.

— Что-то я и Ларионова не вижу, — сказал я, глядя на ребят.

— Да он в Анюту нашу влюбился, — пояснил мне Минин. — Как увидел, что ее ранили — аж затрясся весь. Так что вместе с ней в больницу укатил в качестве сопровождения.

Я расстегнул Рюкзак и вытащил из него Шушика. Тот был бледно-серого цвета и поначалу не подавал никаких признаков жизни. Но затем лениво приоткрыл глаза, посмотрел на меня и попытался свернуться клубком. Ладно, пусть спит — он заслужил свой отдых.