Шестое правило дворянина

В последний момент он выставляет руки вперед и что-то кричит, но я его не слышу…

Его крик тонет в темном омуте моего сознания и перед тем как отключиться я чувствую, что Рассвет вонзается в его тело и проваливаюсь в темноту под смертельный хрип врага…

Интересно, он успел увидеть улыбку на моем лице или сдох раньше?

Глава 20

— Соколов, ты живой?

Знакомый голос. Где-то я его слышал совсем недавно. Твою мать, голова раскалывается… Такое ощущение, что меня хорошенько приложили чем-то тяжелым, вроде дубины. Может быть так оно и есть? Нужно вспомнить чем это таким я вчера занимался.

Мозг работал очень плохо, будто делая мне большое одолжение тем, что вообще функционирует. Мысли текли медленно и вязко, как густой мед.

Я открыл глаза и увидел стоявшего надо мной Алабина и сидящую рядом со мной Василису. В тот же момент ко мне вернулись воспоминания, принеся с собой очередной приступ головной боли.

Ну да, я потерял сознание после нашей короткой дуэли с некромантом. Хотя это не самое подходящее название для того, что произошло. Дуэль с некромантом — звучит слишком эпично.

На самом деле он пытался прикончить нас своим дурацким Гибельным истощением, но я оказался немного круче. Совсем чуть-чуть, но этого вполне хватило, чтобы проткнуть его тупую голову до того, как отключусь.

— Карамба, барон Димир! — услышал я радостный вопль Тосика, который оказывается все это время сидел на моей груди. Теперь понятно, почему у меня было такое чувство, что дышать стало тяжелее.

— Давай, слезай с меня! — я смахнул плюшевого на песок и в этот момент надо мной наклонилась Василиса и крепким поцелуем окончательно вернула в этот мир.

— Сейчас тебе станет лучше, Володя, — сказала она, отряхивая песок с моего лица. — Я тебе вколола двойную дозу «Оптимума», так что скоро все должно прийти в норму.

— Надо же, ничего его не берет. Даже некромант против него не сдюжил, — услышал я довольный голос Минина. — Соколов, имей совесть — зачем тебе одному так много радостей? Девушка красивая, зверушки умные, да еще и здоровья отмерено на славу… Я начинаю подозревать, что ты темный колдун и продал душу дьяволу.

Ох, Лешка! Ты даже не представляешь насколько сейчас оказался близок к истине!

— Ты что, приказа моего не слышал? — спросил Алабин после того, как я почувствовал облегчение и нашел в себе силы сесть.

— Нет, — соврал я. — Шумно там было… Выстрелы, крики — разве можно чего услышать? А что за приказ хоть был?

— Да неважно уже, — махнул он рукой. — Ты как?

— Нормально, — ответил я и это было чистейшей правдой.

Силы стремительно возвращались ко мне, а в голове прояснилось и я больше не опасался, что мозг вот-вот взорвется от напряжения.