Шестерка воронов

 – Хельвар, ты сказал, что однажды у меня закончатся трюки. Похоже, ты был прав.

Слова были предназначены Матиасу, но смотрел он на Инеж.

– Я больше не хочу в плен, – сказала она. – Они не возьмут меня живой.

– Меня тоже, – отозвался Уайлен.

Джеспер фыркнул из танка.

– Нам надо серьезно подумать над тем, чтобы помочь ему завести более подходящих друзей.

– Лучше умереть, размахивая кулаками, чем позволить какому-то фьерданцу насадить меня на пику, – сказал Каз.

Матиас кивнул.

– Значит, все согласны. Мы покончим с этим здесь.

– Нет, – прошептала Нина. Все повернулись к ней.

Голос из фьерданских рядов прозвучал снова:

– У вас есть время, пока мы будем считать до десяти, чтобы выполнить наше требование. Повторяю: освободите узника Кювея Юл-Бо и сдайтесь. Один…

Нина быстро заговорила с Кювеем на шуханском.

– Ты не понимаешь, – ответил он. – Одна доза…

– Я понимаю, – оборвала она парня. А вот другие не понимали, пока Кювей не достал маленький кожаный мешочек из кармана. Его края были испачканы порошком ржавого цвета.

– Нет! – закричал Матиас. Он потянулся за паремом, но Нина была быстрее.

Голос фьерданца монотонно гудел:

– Четыре…

– Нина, не будь дурой! – разозлилась Инеж. – Ты видела…

– Некоторые гриши не становятся зависимыми после первой дозы.

– Не стоит рисковать.

– Пять…

– У Каза закончились трюки. – Девушка открыла мешочек. – А у меня – нет.

– Нина, прошу тебя, – взмолился Матиас. Она видела то же страдание на его лице в тот день в Эллинге, когда он подумал, что она предала его. В каком-то смысле она делала то же самое – снова бросала его.

– Шесть…

Первая доза была самой сильной, разве не так говорили? Кайф и ту силу, которую давал порошок, уже ничем не заменить. Она будет гнаться за ними всю оставшуюся жизнь. Или же Нина окажется сильнее наркотика.

– Семь…

Она быстро коснулась щеки Матиаса.

– Если станет совсем плохо, найди способ покончить с этим, Хельвар. Я верю, что ты поступишь правильно. – Она улыбнулась. – Как всегда.

– Восемь…

Затем девушка откинула голову назад и, высыпав парем себе в рот, сразу проглотила его. Нина узнала знакомый сладковатый, жженый вкус цветков юрды, но был и другой вкус, который она не могла до конца определить.

Нина перестала думать.

Ее кровь забурлила, сердце внезапно сильно забилось. Мир раскололся на крошечные вспышки света. Она увидела истинный цвет глаз Матиаса – яркую голубизну под серыми и коричневыми крапинками, которые она сама там оставила. Лунный свет освещал каждую волосинку на его голове. Она увидела пот на лбу Каза, почти невидимые следы уколов татуировки на его предплечье.

Нина взглянула на шеренги фьерданских солдат. Она слышала, как бились их сердца. Видела, как загораются нейроны, чувствовала, как формируются импульсы.