Шестерка воронов

Их нужно аккуратно разрезать и соединить острые края в одно идеальное сверло. У меня нет подготовки…

– И чья это вина? – вставил Уайлен, не отрываясь от своей работы.

– Это тоже не поможет!

Стражники заколотили в дверь. Инеж увидела через стекло, что по второму коридору несутся другие охранники, которые что-то кричали и целились в их сторону. Но стрелять было бесполезно: их разделяли две стены из пуленепробиваемого стекла.

Стекло сделал гриш. Нина сразу поняла это, когда они прошли мимо выставки, – фьерданская мощь, защищенная чарами гришей, – а единственное, что тверже стекла фабрикатора, – это алмаз.

Двери в конце коридора затряслись.

– Они идут! – крикнула Инеж.

Уайлен прикрепил алмазную деталь к самодельному сверлу. Когда инструмент прижали к стеклу, он издал неприятный скрежет. Джеспер повернул ручку. Дело продвигалось до ужаса медленно.

– Оно вообще работает?! – спросила Инеж.

– Стекло очень толстое!

Что-то врезалось в дверь справа от них.

– У них есть таран, – простонал Уайлен.

– Продолжайте, – поторопила Инеж, снимая тапочки.

Джеспер закрутил ручку быстрее, и сверло зажужжало. Парень провел им выгнутую линию, намечая начало круга, а затем нарисовал полумесяц. Быстрее.

Деревянная дверь в конце коридора пошла трещинами.

– Бери ручку, Уайлен! – крикнул Джеспер.

Тот занял его место, крутя сверло так быстро, как только мог.

Джеспер взял ружья павших стражников и направил их на дверь.

– Они идут!

На стекле встретились две линии. Полная луна. Круг в стекле отделился и накренился вперед. Не успел он коснуться пола, как Инеж подхватила его.

– С дороги! – потребовала она.

Затем девушка побежала, ее ноги едва касались пола, шелковый наряд развевался, как перья. Она не обращала на это внимание. Ей удалось обхитрить Хелен Ван Хауден. Она забрала с собой частицу ее, пусть глупый символ, но для нее особенно ценный. Этого было недостаточно – никогда не будет достаточно, – и это лишь начало. Будут и другие содержательницы публичных домов, которых можно обмануть, другие работорговцы, которых можно оставить в дураках. Ее шелка – перья, и она наконец свободна.

Инеж сконцентрировалась на этом отверстии в стекле – луне, отсутствии луны, двери в будущее – и прыгнула. Отверстие оказалось достаточно большим для ее тела. Инеж услышала, как с тихим свистом порвался ее шелковый наряд, шлейфом волочившийся следом, зацепившись за острый край стекла. Девушка выгнулась дугой и потянулась. У нее был только один шанс схватиться за металлический фонарь, висевший на потолке за ограждением. Это был невозможный прыжок, безумный прыжок, но она снова стала папиной дочкой, не поддающейся законам гравитации. Инеж зависла в воздухе на короткий ужасный миг, а потом ее руки схватились за основание фонаря.