Шесть соток для Робинзона

– Нормально, – прохрипела я, не понимая, как это я ухитрилась так напиться, что ничего не помню.

Вообще-то я не злоупотребляю спиртным, но было в моей биографии несколько случаев жестокого похмелья. И сейчас, похоже, произошел еще один.

– Выпейте эспрессо, – не отставал незнакомец.

– Уберите, – прошептала я, еле-еле ворочая шершавым языком, – я хочу сесть.

Чашка исчезла, появилось лицо… Феликса Жановича. От удивления у меня даже слегка прояснилось в голове.

– Вы? Как вы попали в мою квартиру?

– Извините, Дашенька, – смутился Маневин, – но это вы в моей.

Я рывком села, поняла, что раздета до нижнего белья, взглянула на смятые подушки широкого ложа и в ужасе спросила:

– Что я тут делаю? Вы напоили меня в ресторане? Привезли к себе?

Маневин сел на край постели.

– Конечно, нет. Я случайно столкнулся с вами на бульваре Матросова – вы выскочили из подъезда, налетели прямо на меня, причем выглядели безумной, едва держались на ногах. Я испугался, привез вас к себе, вызвал Ангелину Федорову. Она опытный врач. Лина сказала, что, судя по анализу крови, вы приняли очень сильный транквилизатор. Очевидно, вы никогда ранее не употребляли подобные, поэтому вас буквально сбило с ног. Добавьте сюда еще ваш малый вес. На сколько вы тянете? Пятьдесят кило?

– Сорок пять, – призналась я.

– М-да… – крякнул профессор. – Стандартная пилюля рассчитана на то, что ее проглотит человек от шестидесяти до восьмидесяти килограммов. Вам надо все медикаменты делить пополам. Помните, что произошло?

– Нет, – ответила я. И на всякий случай отодвинулась от Маневина к стене. – В голове звенит."

"– Не пугайтесь, – попытался приободрить меня Феликс Жанович, – Ангелина предупреждала о таком эффекте. Память скоро вернется, вы вспомните, по какой причине очутились на бульваре Матросова.

– Ага, – забубнила я, завертываясь поплотнее в одеяло. – А вы туда зачем порулили? Только не врите! Ваша мать не живет в Чапаевском проезде, я видела, как вы спустя пять минут после того, как отправились навестить старушку, пошли в метро.

– Представляю реакцию Глории, услышь она из ваших уст слово «старушка», – усмехнулся антрополог.

Я прислонилась к стене спиной, на всякий случай положила на колени подушку и, стараясь казаться спокойной, произнесла:

– Кто вам велел следить за мной? Что вам надо? Почему преследуете меня?

– Дашенька, пожалуйста, не цепляйтесь так за подушку, не дай бог, порвете, – попросил ученый. – Я не насильник, не преступник, не сотрудник спецструктур, а профессор-антрополог.

– Знаю, – кивнула я, все же не выпуская из рук край подушки. – Но очень часто разные органы прибегают к помощи дилетантов.