Шесть секретов мисс Недотроги

Но что-то мне подсказывало… белокурый лорд не отпустит подарочно привалившего кузнечика, а исхитрится, вспомнит пару правил из неизвестного мне талмуда Валь-де-Валь, и внезапно я окажусь должна по всем фронтам. В конце концов, он попробует захватить силой — слишком уж напряженным он стал. И не просто так они начали с Присциллой в переглядки играть. Да и помню я второе, недостроенное ложе в комнате Дэйва.

На руке завозился позабытый мной в горячке боя Кусака.

— Кавалеру твоему придется всех убить, — забормотал он, — Ну и самому сдохнуть, они ж его, раненого, толпой завалят. Тьфу, дурной какой день, чтоб его… Ты вот что, Евка, давай типа сознание теряй. Может хоть не сразу повяжут…

Отличный совет — притворяться, пока будут убивать командира и Джока. Потому что вампир точно в стороне стоять не будет.

— Кузнечик она, — Присцилла нащупала наконец блокираторы и принялась подниматься на ноги. — Ой, она еще и плачет, актриса. Вырубайте ее быстрее, пока бед не натворила.

Я не стала вытирать капающую из глаз морось. А слушала, как все более мерно и спокойно бьется в груди еще недавно зайцем колотящееся сердце. Что мне терять? Себя?… Да я давно себя спрятала так, что самой не найти.

Друзей по Отряду? Вот их жаль. Почему они должны за меня умирать?

Воздух стал горячим и тугим, словно закипающий суп, хоть ложкой мешай. Вокруг меня кругом взлетели тонкие щупы, острыми зубьями создавая видимую только ментальным зрением корону.

— Ох, зря вы так, — сказала и не узнала в дерганном стылом шелесте свой привычный голос. — Я же еще в прыжке, уважаемые, силы достаточно. Как на ладони вижу ваши мелкие и жадные мысли. Делите меня как пирог, да сожрать поудобнее приноравливаетесь.

— Баррага! — заспешил Вальтез, почуяв неладное. — Предлагаю контракт на…

От него и рубинового лорда разом полыхнуло боевым флером. Да так, что оставшиеся в живых пауки разлетелись веером. Но что мне их аура сейчас… я в страхе и безумии.

В рубке засвистело. Лязгнуло. Это развернулся мой ужас, сковывающий меня всю скрюченную жизнь. В отместку он бьет по тем, кого я так боялась годами.

— Забудьте, — зашептала я, выкладываясь до донышка. Подвисшие щупы рванулись, выстреливая, впиваясь укусами в наблюдателей. Разлетаясь гибельным веером. — Все, что было в последние минуты вы — НЕ ПОМНИТЕ!

Моя воля стирала память, проходилась грубой теркой по скулящим, пытающимся вывернуться мозгам. Никто. Ничего. Не вспомнит. Я. Так. Хочу.

Покачнулась, но устояла. Провела по лицу ладонью, но вместо очищения, скорее всего, только размазала грязь, вон как разбитая губа защипала. Усталость смешивалась тянущей болью с неожиданно нахлынувшим удовольствием. Я сминала сопротивление чужой памяти с восторгом ребенка, возюкающего машинкой по песочному замку.