Шерстяная «сказка» (СИ)

Да и ядрёную харизматичность хулиганистого наследника

Лапьеров невозможно было сравнить с мягким рассудительным спокойствием моего племянника.

Но внутренними ключевыми качествами, они, пожалуй, были схожи, как близнецы-братья.

Понятия о благородстве, достоинстве – возвышенные, в силу возраста немного идеализированные - друзья явно имели общие. А разницей темпераментов они, скорее, просто дополняли, уравновешивали друг друга. Оба ещё не научились аристократично лицемерить и мастерски держать, как его… покер фейс. Оба пока оставались собой и дышали чистой юностью."

"Таким, как Анри, наверное, в его годы был Ральф. Пока его не надломили, не вынудили смириться и идти против самого себя. И как же хотелось надеяться, что брат не допустит, чтобы сын повторил его судьбу.

Ладно, долго ли, коротко ли, наступил тот счастливейший миг, когда Эмбер с чистой совестью дозволила нам выйти из добровольного заточения. К слову, Анри это сделал, хоть и шатаясь, под ручку, но уже на своих двоих. Разумеется, под восторженные вопли и счастливые слёзы всех обитателей имения.

А Ральф… Мы с Рози только успевали строжиться и отгонять его от себя и сына, чтобы он не бросился прямо сейчас обниматься и расцеловывать нас – немытых. Бабулю Эмбер счастливый отец, кажется, был готов просто понести на руках. Не слишком склонная к проявлению эмоций старушка даже смутилась от такого количества внимания, да ещё и от собственного господина. Но то, что ей это признание приятно – было очевидно. Как и то, что почтенная знахарка за спасение Анри получит не только бурную моральную, но и достойную материальную благодарность.

Перво-наперво всех определили откисать и баниться, как говорится, в семи водах. Лично я в таком зачуханном виде в комнату свою даже заходить не захотела, не то, что заляпывать её брызгами грязи. Представила, что там с меня сейчас польётся, и попросила свою кадушку установить в сарае.

Вот прям так. Эстетично, нет ли, а чтобы даже духу больничного в свою норку не принести. Там и плескалась до умопомрачения, воды извела – страсть. Какое же это было наслаждение – просто дышать нормальным воздухом и чувствовать, как с тела смывается копоть, сам запах болезни, напряжение пережитых испытаний, детской боли и страданий.

Одежду, включая знахаркину, без раздумий сожгли в той же печи, где я эти дни уничтожала постельное и сорочки Анри. Как по мне, я бы и сам флигель спалила к чертям собачьим. Чтобы не торчал тут памятником этих жутких дней. Ну и чтобы наверняка не опасаться, что какая-нибудь живучая бацилла возьмёт вдруг и очнётся.

Но он находился в окружении деревьев, это было опасно. Ну да это хозяевам решать. Пока бабуля ещё разок щедро сыпанула своих смесей по чашкам, чтобы напоследок хорошенько так, убойно прокурить домик.