Шерстяная «сказка» (СИ)

Разумеется, с печальным финалом. Бледное лицо брата никак не покидало трагично-серьёзное выражение. В итоге, я поняла, что все мои сердобольные друзья с чистой совестью выдохнут лишь тогда, когда я окажусь в единственном безопасном месте и состоянии – спящей в своей койке под уютным одеялом.

По большому счёту, я была и не против такого варианта. Замучилась уже с благодарностью принимать проявления их заботливой опеки, да смотреть, как печально вздыхает Андрэ. Тот выглядел страшно сконфуженным и постоянно, как мне показалось, порывался что-то сказать.

Однако, не решался. Наверное, именно потому, что нас ни на секунду не оставляли наедине.

Короче говоря, к самому вечернему разгулу я, под конвоем Кларисс, на полных основаниях сбежала в своё временное пристанище, с великим облегчением стянула тугое платье, нарядилась в ночнушку и приготовилась посмотреть на салют из окна.

Не тут-то было. Как только тело и нервы расслабились, организм тут же накрыло последствиями приёма «успокоительного». Это я про глинтвейн. Так вот, доложу вам, это варево только на вкус кажется легкомысленным дамским напитком. На деле сей ядрён-компот очень даже коварен.

Девчонки из прислуги, помогавшие мне расшнуровать «кольчугу» и умыться, быстренько организовали пострадавшей гостье полный «рум-сервис» и умчались занимать места в зрительном зале, чтобы поближе поглазеть на финальное представление вечера.

Флигель опустел, и вокруг наступила такая благодатная тишина, что меня моментально разморило. Послав к такой-то бабушке весь их фейерверк (думается, у себя дома мы наверняка и покруче шоу видали), я устроилась под одеялом и блаженно поплыла по волнам расслабляющей сонной неги.

Отключилась так крепко, что пропустила всё на свете. А это вот «всё на свете», между тем, не просто касалось непосредственно меня, но и решило всю мою дальнейшую судьбу.

В общем, к делу.

Пушками меня было не разбудить – они этого и не сделали. Проснулась совсем от другого.

От того, что взлетаю с кровати куда-то вверх, а потом вот так, как есть, в подвешенном состоянии (это буквально, это не фигура речи) задыхаюсь в каком-то душном свёртке.

Не знаю, как богу душу не отдала. Во рту всё жутко пересохло и склеилось, да так надёжно, что я глотка сделать не могла, чтобы протолкнуть бьющееся в горле сердце обратно на положенное физиологией место.

Ко всему, там же, во рту и в носу явственно почувствовался острый вкус гари, и следом лёгкие разорвало удушливым приступом кашля. Струхнула так, что не вышептать. И пока я истерично брыкалась и сокращалась в этом странном кульке, кто-то настойчиво тащил меня куда-то… Куда? Оказалось, на улицу.