Шерлок Холмс и крест короля

Мой друг уверял, что жертвами германских подводных лодок могут пасть десятки или сотни людей, в то время как участие Соединенных Штатов в мировой войне, незначительно изменив ситуацию на Западном фронте, обойдется стране в миллион молодых жизней. Национальная гордость не стоит таких человеческих потерь.

После того как подводные лодки новейшей модели покинули Вильгельмсхафен, были перехвачены германские дипломатические шифрограммы, в которых флотское руководство уверяло берлинское Министерство иностранных дел в лице Артура Циммерманна, что в течение ближайших шести или, самое большее, двенадцати месяцев Великобритания будет вынуждена вступить с Германией в переговоры. В Уайтхолле все меньше и меньше надеялись на вмешательство Соединенных Штатов, способное переломить ход войны. Очевидно, было уже слишком поздно.

В праздничные дни от Рождества и до Нового года Шерлок Холмс редко бывал на Бейкер-стрит. Если он и ложился в свою постель, то уходил еще до завтрака, а возвращался за полночь. Часто он спал на складной кровати в комнатушке, выделенной для него в Старом Адмиралтействе. Ему предлагали и более солидный кабинет, но он всякий раз отказывался. Мой друг почти безвыходно сидел в своей «норе», работая в одиночку. Передвижения немецких субмарин давали обильную пищу для секретной переписки, над расшифровкой которой приходилось трудиться сутками напролет.

Январь 1917 года выдался морозным. После трехдневного отпуска, проведенного у эксмурских кузин в Уайвлискомбе, я вернулся в Лондон ночным поездом из Тонтона. Он доставил меня на Паддингтонский вокзал раньше, чем конторские служащие успели усесться за свои письменные столы. Шерлока Холмса дома не оказалось. Более того, он, очевидно, отсутствовал все эти три дня. Я позвал миссис Хадсон.

— Я думала, сэр, — ответила мне наша почтенная квартирная хозяйка, — что мистер Холмс отправился в Девон вместе с вами. Его не было здесь с тех самых пор, как вы уехали.

Я незамедлительно нанял кеб и велел отвезти меня в Уайтхолл. Если Холмс не показывался дома три дня и две ночи, его, должно быть, не отпускала неотложная работа в кабинете номер 40. Я прибыл еще до утренней смены караула и поспешил в комнату вахтенного. В лотке лежали телеграммы, высыпавшиеся из пневматической трубы. Часы на стене показывали время в разных городах мира: Лондоне, Нью-Йорке, Токио, Берлине. На столе стояли телефонные аппараты, при помощи которых можно было экстренно переговорить с начальником морской разведки, военным министерством, Специальным отделением Скотленд-Ярда и даже резиденцией премьер-министра на Даунинг-стрит. Корзины, как всегда, были переполнены скопившимися за ночь скомканными листами.