Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Домой они возвращались быстрым шагом, и всю дорогу их преследовали горестные вопли жены убитого управляющего. МакМердо шел молча, сосредоточенно о чем-то думая. Но все-таки бросил несколько укоризненных слов своему малодушному приятелю.

– Что ты хочешь, война есть война. Война между ними и нами. Ответный удар наносят без промаха.

Вечером в зале собраний ложи было шумное и веселое празднество. Торжественно отмечалось не только убийство управляющего и инженера могущественной компании, у которой после этого нападения спеси поубавится и она будет так же покорно платить дань, как и другие компании, давно поставленные на колени; это был еще один кирпич в фундамент будущего, который ложа возводила с таким свирепым упорством.

Но была и еще причина для празднества. Послав в Вермиссу пятерых своих братьев, Окружной президент потребовал взамен тайно прислать ему троих вермиссцев – надо было убрать Вильяма Хейлза, хозяина шахты «Стейк Роял», одного из самых известных и любимых рабочими шахтовладельцев Гилмертонского района; говорили, что у этого человека во всем мире нет ни единого врага – он был идеальный хозяин во всех отношениях. Но одного он требовал от всех без исключения – честной, добросовестной работы; и он уволил подряд нескольких пьяниц и лодырей, которые как на грех оказались членами всесильного Ордена. На двери его дома повесили листок с изображением гроба, но он своего распоряжения не отменил. И вот этот достойный человек в свободной цивилизованной стране был приговорен к смерти. Этим утром приговор привели в исполнение. Тед Болдвин, сидевший в довольной позе на почетном месте рядом с Ректором, был главным его исполнителем. Его красное, заветренное лицо и блестящие, налитые кровью глаза говорили о бессонной ночи и выпитом спиртном. Вместе с двумя товарищами он провел прошлую ночь в горах; все трое были небриты, в мятой и грязной одежде. Но никогда еще никакие герои, вернувшиеся после самых рискованных предприятий, не встречали более теплого приема.

История убийства рассказывалась и пересказывалась во всех подробностях под аккомпанемент восторженных криков и взрывов хохота. Братья ждали свою жертву на вершине высокого холма. Хейлз обычно возвращался домой этой дорогой, и у вершины его лошадь замедляла ход. В тот вечер на нем была теплая меховая шуба, и он никак не мог вытащить пистолет. Они свалили его с лошади и стреляли, сколько хватило пуль. А как он молил их о пощаде! Убийцы изображали крики и вопли несчастного к восторгу развеселившихся не в меру слушателей.

– Еще, еще давай, как он там взвизгивал! – кричали они.

Никто из них не знал убитого, но ведь нет ничего более захватывающего, чем сцена убийства, изображаемая на театральных подмостках.