Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Во всяком случае, обещаю, через полгода так все устроится, что я смогу уехать из Вермиссы, не пряча от людей глаз.

– Через полгода? – Лицо Этти вспыхнуло радостью. – Обещаешь?

– Может, через семь месяцев, восемь. Но самое позднее через год мы с этой долиной расстанемся.

Это все, чего Этти добилась своим разговором, но и это было немало. В окружающем ее мраке забрезжил наконец луч надежды. Она вернулась домой, успокоенная и ободренная, чего не испытывала с того самого дня, как МакМердо вошел в ее жизнь.

МакМердо был уверен, что, став членом ложи, он получит доступ ко всем планам и делам скауеров. Но оказалось, что это не так, их деятельность не ограничивалась одной ложей. Даже ректор МакГинти всего не знал. Над ним стоял Окружной президент, живущий в Хобсонз-Патче, на полдороге из Вермиссы в Станвилль. Под его началом находились несколько местных лож, которыми он управлял непредсказуемой рукой деспота. МакМердо довелось видеть его один раз – это был юркий седой человечек, похожий на старую крысу; он не ходил, а крался как тать в нощи, глаза смотрели не то искоса, не то исподлобья, и взгляд их царапал затаенной злобой. Звали его Эванс Потт, и даже грозный Хозяин Вермиссы питал к нему страх, смешанный с отвращением, подобно могучему гиганту Дантóну, трепетавшему перед тщедушным, но свирепым Робеспьером.

Однажды Сканлан, приятель и сосед МакМердо, получил от МакГинти коротенькое послание, к которому было приложено письмо Эванса Потта. В этом письме Окружной президент уведомлял ректора ложи 341, что направляет к нему двух братьев – Ловлера и Эндрюса, которым предстоит важная работа в окрестностях Вермиссы. Что за работа, в интересах дела должно остаться тайной для всех. Не может ли ректор обеспечить им в Вермиссе крышу над головой? От себя МакГинти писал, что приютить гостей в Доме Союза нельзя – через час об их прибытии узнает весь город. Потому он обращается к МакМердо и Сканлану, не поселят ли они гостей на день-другой у себя в пансионе.

Гости ждать себя не заставили, явились со своими саквояжами в тот же вечер. Ловлер, хитрый, молчаливый, осторожный, был уже в летах; черный сюртук, седая растрепанная борода, мягкая фетровая шляпа – вы бы приняли его за бродячего проповедника. Его спутник Эндрюс был полной его противоположностью – по виду совсем мальчишка с честным открытым лицом, веселыми глазами и раскованными манерами – ни дать ни взять студент на каникулах, радующийся каждому новому дню. Оба были убежденные противники алкоголя, внешне они могли бы сойти за образцовых граждан, если бы... если бы не были не ведающими сострадания убийцами, которые не раз доказали свое послушание и хладнокровие при исполнении особых заданий ложи.