Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Но его угрюмое лицо свидетельствовало о том, как мало тронули его добрые слова нового брата.

МакГинти хлопнул того и другого по плечу.

– Ох уж мне эти юные особы! Надо же случиться, чтобы одна и та же юбка приглянулась двум моим парням! Проделки дьявола, не иначе! Спор может решить только сама девчонка. А она вне юрисдикции ректора, слава богу! Нам и без женского пола хватает забот. Ты будешь принят в ложу 341, брат МакМердо. У нас свои правила, свои обычаи. Отличные от чикагских. День сходок у нас суббота. Приходи, будешь вольным братом Вермисской долины.

На другой день после вышеописанного вечера, который был ознаменован столькими событиями, МакМердо съехал от Джейкоба Шафтера; новое жилье его находилось на дальней окраине Вермиссы в доме вдовы по фамилии МакНамара. Сканлан, первый знакомец, с которым его свела судьба, вскоре перебрался в Вермиссу и поселился там же. Хозяйка, добродушная старуха-ирландка, в их дела не совалась, других постояльцев в доме не было, и приятели могли делать что угодно, не боясь стороннего глаза – немаловажное обстоятельство для людей, связанных тайной.

Шафтер любезно позволил МакМердо обедать у него при случае, и их отношения с Этти не только не прервались, но день ото дня становились крепче.

У себя в спальне МакМердо рискнул поставить печатный станок и пригласил к себе несколько братьев, взяв с них клятву не болтать лишнего. Он показал им новенькие, только что из-под пресса монеты, и они ушли, довольно позвякивая в карманах блестящими долларами, которые походили как две капли воды на своих законнорожденных собратьев. Поэтому и сбывать их не было никакого труда. Братья поражались, чего это МакМердо ходит на службу, обладая столь удивительным мастерством, хотя он не раз втолковывал им, что работа для него прикрытие, своего рода ширма. Не имей он честного источника существования, полиция скоро напала бы на его след.

Один полицейский и так уже знал о его тайне. Но случай, обнаруживший это, пошел счастливчику МакМердо скорее на пользу, чем во вред. После первого знакомства он редкий вечер не посещал Клуб Союза, ближе сходился с ребятишками, как ласково называли друг друга головорезы, наводившие ужас на всю округу. Нелицеприятная речь, открытые, дружеские манеры притягивали к нему сердца, а ум и находчивость, благодаря которым он побеждал в любом споре, снискали ему заслуженное уважение. И этот случай еще усилил общее к нему расположение.