Шерхан

— Но увы и ах, я на свободе, более того уже являюсь тем самым смазливым мальчиком, который на ней женился, правда не с вашего позволения и благословения.

— Ярослав, — голос дрожит, мое имя далось ему с трудом. — прошу тебя, не отнимай у меня дочь!"

"— У вас есть еще одна, которая совсем отбилась, вот и пристройте ее в надежные состоятельные руки, глядишь перестанет прыгать по чужим койкам и иметь славу шлюхи. Не надо выделять одну, на вторую забивать, они обе ваши дочери, в каждой течет ваша кровь. Поэтому подумайте над своим поведением, Виктор Владимирович. Попробуйте оценить то, что имеете, ведь вы не знаете, каково это всю жизнь не иметь семьи, думать о том, что у тебя никогда не будет родной фамилии, ты казенный ребенок, выросший за счет государства и воспитанный чужими людьми, которым все равно, что творится у тебя в душе, о чем мечтаешь, какие у тебя цели.

Минуту я молчу, изучаю этого мужчину, который от моей отповеди как-то ссутулился, уменьшился в размере, постарел.

— Я многое в этой жизни видел, я знаю то, о чем люди предпочитают молчать, скрывать. Всю жизнь играют, носят чужие маски, свою игру считают просто блеском, а в темноте, где видят только звезды, наряд снимают, сшитый не по меркам. Вот вы отец, у вас две дочки, которых нужно холить и любить, но почему-то вы хороните одну живьем, вторую превращаете в дешевку. Подмена ценностей, утратились основы, сейчас все ищут выгоду и нужную картинку, а между мной и Лерой совсем иные чувства, вам остается это лишь принять.

Мы смотрим друг другу в глаза, мне совсем не жаль этого немолодого человека, который жил по не понятным для меня правилам, создавал проблемы самым любимым людям.

— Ваша выходка, ваша самоуверенность в правильности поступков стоила Лере нервов, слез, отчаянья и бог знает еще чего. Вы ее чуть не угробили своим липовым диагнозом. Я не буду говорить ей, какую роль сыграл родной отец, пусть думает, что диагноз неправильно поставили по халатности врачей, но доверия у меня к вам совершенно нет.

— Когда у тебя появятся собственные дети, ты меня поймешь! — голос Виктора Владимировича дрожит, я усмехаюсь.

— Не надо свою роль примерять на меня, начнем с того, что мне и в голову такая ересь бы не пришла. И своей дочери бы желал только счастья, видя ее живые глаза, скрепя сердце благословил, даже если ее выбор мне до печенок бы не понравился. Я умею ценить родных, любимых людей! — еще раз взглянув на отца Леры, направился на кухню, где выпил стакан воды. Возвращаясь, в коридоре уже было темно, поэтому пришлось на ощупь подниматься на второй этаж. Имела ли эффект наша беседа? Надеялся, что да, я больше хотел обратить внимание отца на Вику, чтобы отстал от Леры с чрезмерной опекой, которую тщательно прятал.