Шерхан

Я не понимаю, как это люди будучи в паре, могут говорить «я», «он», когда в семье нет личных местоимений, есть только «мы». И это «мы» мне очень дорого, как никогда.

Смотрю на себя в зеркало, нервничаю. С самого утра у меня внутри засела беспричинная тревога, я пыталась объяснить ее самой себе, но не могла. Просто не было причины тревожиться. Ярослав успокоился, он словно, наконец-то, решил свои вопросы и расслабился, теперь не ходил хмурной, вновь стал шутить, подкалывать меня. Много времени проводил рядом, наглаживал живот и играл в «угадай-ку» с сыном, пытался понять, какую часть тела наш ребенок решил продемонстрировать. Счастье- любит тишину, и мы не стремились его ни с кем делить. Соседки одобрительно кивали головами на нас, видя каждый раз вечером после получасовой прогулки. Папа с Викой довольствовались моими звонками, домой я теперь не стремилась и перестала чувствовать себя виноватой в своем уходе. Моя семья теперь состоит совершенно из других людей, которые меня любят, и я их люблю."

"С Карениными мы встречались. Ради Яра, даже ради Гриши, который вроде стал чувствовать себя лучше, придерживалась с Леной дружеской политики, мы могли спокойно говорить о детях. Она мне рассказывала о прививках, о первом медосмотре, кажется, ее влюбленность к Тигру сошла на нет, я очень хотела верить, что в моем мужчине она видит только друга своего мужа.

Гриша тянулся к Ярославу, и тот не отказывал ему в посиделках вдвоем, вместе ездили на природу, вместе гуляли по набережной, не каждый день, по возможности. И меня эта внезапная привязанность друга к Яру пугала, словно он хотел насытиться его обществом, заполнить память с файлом «посмотреть потом, когда меня не будет» для Ярика.

— Ненавижу эти галстуки, рубашки, костюмы! — ворчит Яр, стоя возле окна, пытаясь на ощупь завязать сложный узел. Улыбаюсь, подхожу к нему, перехватываю галстук и завязываю сложным узлом. Поправляю его возле ворота рубашки, приглаживаю, поднимаю на Ярослава глаза. Он улыбается.

— Ты сегодня просто красавица! — поднимает руку и гладит меня по щеке. — Моя малышка! Где ты научилась завязывать галстуки?

— Работа фотографом позволяет многому научиться: и галстук завязать жениху, и корсет стянуть невесте, и букет помочь собрать флористу и много-много другого, только вот готовит и прочей домашней лабуды никто не учил!

— Ты и без этой лабуды мне по душе!

— Но я кроме макарон и сосисок ничего не умею готовить!

— Лер, это мелочи, будет желание, научишься не только готовить, но и печь!

— Ты знаешь, как я сильно тебя люблю? — обнимаю Яра за талию, он тянет губы в ухмылке, обнимает меня в ответ, не так крепко, как раньше, ибо между нами наш сын, который сейчас притих.