Шепот за окном

– Ну что, я все испортил? – тихо произнес Джейк.

Я отложил бумаги. Он стоял возле дивана, опустив голову, и выглядел меньше, чем всегда.

– Нет, – ответил я. – Конечно же, нет.

– Но ты так думаешь.

– Я так не думаю, Джейк. Вообще-то я очень горжусь тобой.

– А я нет. Я ненавижу себя.

Услышать это от него было словно нож в сердце.

– Не говори так, – быстро сказал я, после чего опустился на колени и попробовал обнять его. Но он был абсолютно неотзывчив. – Ты не должен никогда так говорить.

– Можно я пойду порисую? – произнес он без всякого выражения.

Я прошел к себе в кабинет и коснулся трекпэда, чтобы проглядеть проделанную за день работу. «Я ненавижу себя». Я запрещал ему произносить такие слова, но, если б я был окончательно честен, то это были слова, которые в последний год я довольно часто мысленно произносил, обращаясь к самому себе. Я опять ощутил, как они вертятся у меня на языке. Почему я такой неудачник? Как могу проявлять такую неспособность говорить и делать правильные вещи? Ребекка всегда говорила мне, что мы с Джейком очень похожи, так что, наверное, такие же мысли крутились сейчас в голове и у него. И хотя это могло быть правдой – то, что мы все равно любили друг друга, даже когда ссорились, – это не означало, что мы так же сильно любили самих себя.

Почему Джейк сказал такие жуткие вещи в школе? Он уже не в первый раз разговаривал сам с собой – но, конечно, дело было не в этом. Я нисколько не сомневался, что разговаривал он с той девочкой – что она в конце концов нашла нас, – и совершенно не знал, что с этим поделать. Если мой сын не способен завести настоящих друзей, то ему всегда придется полагаться на воображаемых. А если они заставляют его вести себя так, как он вел себя сегодня, наверняка это означает, что ему нужна помощь?

Я поднял взгляд от экрана.

Последовало мгновение тишины, в течение которого мое сердце забилось сильнее.

Голос доносился из гостиной, но это был точно не голос Джейка. Был он какой-то хрипловатый и недобрый.

Я подступил ближе к двери, напряженно вслушиваясь.

Хотя оба голоса могли принадлежать только моему сыну, они казались такими разными, что было легко поверить: там с ним разговаривает какой-то другой ребенок. Вот разве что голос был совершенно не детский. Слишком старый и сиплый для этого. Я посмотрел на входную дверь рядом с собой. Я не запер ее, когда мы вернулись домой, и не накинул цепочку. Мог ли кто-нибудь войти в дом? Нет – я находился прямо в соседней комнате. Я бы точно услышал, если что.

Голос звучал так, будто это была крайне заманчивая перспектива.

– Ты меня пугаешь, – произнес Джейк.

На этом я наконец вошел в переднюю комнату, быстрым шагом. Джейк сидел на коленях на полу рядом со своими рисунками, глядя на меня широко раскрытыми, испуганными глазами.