Шепот гремучей лощины

– Что нам делать? – спросил Митяй, бережно запахивая на груди отца пальто. – Что теперь, Сева?

– Мне кажется, он теперь не умрет. – Хотелось добавить – пока не умрет, но он не стал. – Его нужно к врачу. Настоящему врачу. – Сева обернулся на Горыныча, тот, кажется, к чему-то прислушивался, на людей больше не обращал никакого внимания.

– И где нам найти настоящего врача?! – Митяй взъерошил волосы.

– В деревне. В деревне был, я точно знаю. Ольга Владимировна рассказывала.

– Был да сплыл. Разбежались все. А кто не разбежался, того фрицы убили. Понимаешь? – На дне Митяевых зрачков снова закипала ярость.

– Куда они могли побежать? – спросил Сева, скорее себя, чем Митяя, но ответил ему Митяй.

– К партизанам! Если вернуться в Видово нельзя, то пути только два: в город и в лес к партизанам. В городе сейчас тоже будут облавы. Если в Гремучем ручье все так страшно, как рассказывал батя, то искать будут везде. В городе тоже.

Сева не стал спрашивать, кого будут искать, но с доводами Митяя согласился. Разумнее идти в лес. Разумнее и безопаснее. До города они с дядей Гришей могут и не добраться, на дорогах наверняка уже эсэсовские патрули. А в лесу спрятаться легче. Самим спрятаться и Горыныча спрятать.

– Ты знаешь, где их искать?

– Партизан? – Митяй глянул искоса. – Догадываюсь. Идти придется далеко. Мы его на себе понесем. – Он обернулся, посмотрел на отца.

– Его Горыныч понесет. – Сева посмотрел на Темного пса, спросил: – Ты же поможешь?

Горыныч встал, подошел к дяде Грише, обнюхал всеми тремя головами, тихо проворчал.

– Будем считать, что это согласие, – сказал Сева и дернул Митяя за рукав: – Помоги мне его поднять!

9 глава

Горыныч с заданием справился хорошо, с ношей своей шагал осторожно, но Митяю все время хотелось кинуться к нему, поправить, поддержать беспомощного, обмякшего, точно тряпичная кукла, отца. Сева его не пускал, всякий раз хватал за руку и придерживал. Во взгляде его читалась жалость пополам с решительностью. Митяю было плевать на его жалость, но решительность могла пригодиться. И он терпел, брал себя в руки, медленно брел вслед за Горынычем.

Путь их пока лежал вдоль проселочной дороги, которая соединяла Видово сначала с Гремучим ручьем, а дальше со старой, давно заброшенной лесопилкой. Про лесопилку ходили дурные слухи, случалась на ней всякая чертовщина еще в те годы, когда на ней кипела работа. То убийства, то самоубийства, то несчастные случаи. Поэтому местные туда не совались. А Митяй совался, изучил ее вдоль и поперек, ничего страшного и интересного не нашел, даже разочаровался в беспочвенности деревенских страшилок.