Шелковые слова

Лейни вдруг поняла, что и сама станет такой же, если упустит шанс проявить свою любовь.

Никто не принесет ей счастье на блюдечке с голубой каемочкой. И недостаточно просто найти его. Нужно самой сделать этот последний шаг, шаг навстречу своему счастью. Это сопряжено с риском, но тут уж приходится выбирать: либо пойти на риск, либо же прожить оставшуюся жизнь с саднящей пустотой в душе.

К тому же она не имеет права быть эгоисткой. Даже если Дик ее не любит, он любит своих детей и сделает все возможное, чтобы они были счастливы, окружит их теплом и заботой. Она попросту не может лишать их этого. Впрочем, она не хотела лишать и себя…

Если только он говорил искренне…

— Миссис Сарджент, пожалуйста, пристегните ремень. Мы идем на посадку.

Лейни нервно защелкнула ремень безопасности и покосилась на близнецов. Как она выглядит? Не помялась ли одежда? Может, надо подкрасить губы?

К горлу подкатил комок, и приземление было тут ни при чем. Заметит ли он, что она сбросила эти проклятые пять фунтов? А вдруг он рассердится? Вдруг его вырвали прямо из суда? Что, если из-за нее он проиграет дело?

Но отступать было поздно. Самолет подрулил к воротам, и люк открылся. Женщин с детьми выпускали в первую очередь.

Тодд ознаменовал свое прибытие в Нью-Йорк оглушительным ревом, к которому тотчас присоединилась его сестренка.

— О Господи! — ужаснулась Лейни и, перебросив через плечо одну из сумок с пеленками, вышла с сыном на трап. Следом шла стюардесса с Мэнди на руках.

В толпе Лейни сразу же увидела седые волосы Дика. Взгляд его глаз был прикован к двери, через которую они должны были пройти, и он мгновенно их заметил. Кроме того, трудно было не услышать от Тодда.

Работая локтями, Дик начал пробираться через толпу встречающих. В своем темном костюме-тройке он выглядел необычайно строгим и изысканным. По его лицу Лейни ничего не могла прочесть. Только добравшись до них, он расплылся в радостной улыбке.

От ее сурового окрика он замер, улыбка слетела с его лица. Но Лейни должна была выяснить. Это потребовало больше мужества, чем, по ее мнению, она обладала, но сейчас настал момент истины, и она должна была задать этот вопрос сейчас — или же терзаться сомнениями всю оставшуюся жизнь.

— Ты был искренним, когда говорил, что любишь меня?

Их отпрыски возмущенно вопили, оказавшись в непривычной и некомфортной обстановке. Со всех сторон их толкали и теснили недовольные пассажиры. Но Лейни с Диком не замечали всего этого. Несколько секунд, показавшихся ей вечностью, Дик пристально смотрел на нее. Потом, сделав два шага вперед, взял ее лицо в свои ладони. И, прежде чем припасть к ее губам, хрипло произнес:

— Боже, конечно, да!

— Напоминает лабиринт, — заметила Лейни, разглядывая импровизированное сооружение Дика.