Шелковые слова

Едва ли, — уже серьезно прошептал он ей на ухо, на мгновение удержал ее, потом отстранил от себя:

— Ты как, здесь все закончила?

Лейни слегка задыхалась от их объятий. Было в этом что-то греховно-волнующее — стоять обнаженной, в то время как он полностью одет. От соприкосновения обнаженной кожи с различной тканью его одежды Лейни ощутила, как ее ожгли искры желания.

— Я… э-э… мне осталось втереть этот лосьон в кожу живота, я это делаю каждый вечер, — ответила она, призывая сердце замедлить бешеный ритм. — Чтобы предотвратить растяжки.

— Иди приляг на кровать. Сегодня этим займусь я.

Через несколько минут он устроился рядом с ней на мягких простынях с флаконом в руках; из одежды на нем остались только трусы. Лейни не видела необходимости надевать ночную рубашку — она ведь будет мешать Дику втирать лосьон. Лишь мягкий янтарный свет прикроватной лампы окутывал ее. Собственное бесстыдство изумляло Лейни, но не настолько, чтобы сожалеть об этом. Почему-то застенчивость казалась теперь глупостью.

— Я говорила тебе, что мне нравятся твои волосы? — спросила она, когда он плеснул себе на ладонь щедрую порцию лосьона и принялся втирать его в натянутую кожу ее живота.

— Седые волосы? Питаешь склонность к старикам?

— Ты же не старик! Когда ты начал седеть?

— Лет с двадцати пяти. И отец мой — то же самое, к пятидесяти годам стал совершенно белым. — Руки Дика в совершенстве владели искусством массажа, и Лейни ощутила, как усталость и раздражение исчезают под их умиротворяющими прикосновениями. Веки ее отяжелели, она уже почти провалилась в сон, как вдруг Дик сказал:

— А груди ты не намазал. — И тут же широко распахнула глаза, осознав, что именно пробормотала в полусне. Дик с любопытством смотрел на нее. — Ничего, — поспешно сказала Лейни, — одну ночь можно и пропустить. — И попыталась натянуть на себя одеяло.

— Ты втираешь этот лосьон и в груди? Она облизнула губы, не ведая, в какое волнение она вгоняет несчастного Дика этим безотчетным движением.

— Ну да, на груди тоже могут остаться растяжки.

— Этого мы не допустим, — вкрадчиво заметил он и, плеснув очередную порцию лосьона на ладони, с чувством потер их. После чего одновременно опустил ладони на ее груди — Лейни закрыла глаза и затаила дыхание, столь блаженное ощущение затопило ее при этом его прикосновении.

Руки его, теплые и скользкие от лосьона, принялись растирать ее груди, приподнимая и легонько сдавливая их плавными движениями; лосьон проникал в кожу, делая ее нежной и гладкой. Сильные тонкие пальцы Дика оставляли едва заметные следы на бархатистой, обильно увлажненной коже.

— Жаль, что ты раньше не приобщила меня к этому занятию, — хрипло произнес он. Темные соски чутко откликнулись на заигрывания его пальцев.