Шелковые слова

Но сейчас эмоции подавили разум, и она, рывком высвободив руку, сердитым тоном произнесла:

— Не знаю, что у вас на уме, но…

— Но лучше бы ты мне не перечила, ибо мистер Харпер до смерти рад, что мы снова вместе. — Несмотря на ослепительную улыбку Дика, от Лейни не укрылось напряжение в его голосе.

Она посмотрела на распахнутую дверь школы. Дети стремительной змейкой вбегали внутрь. Директор придерживал для них тяжелую дверь, глупо улыбаясь. Лейни хотелось топать ногами, визжать и рвать на себе волосы. Но она с детских лет научилась скрывать свои чувства. Лейни была недовольна собой, она и так слишком много себе позволила. А Лейни знала, что нельзя делать из себя посмешище, выставляя чувства напоказ, а посему лишь свирепо взглянула на Дика Сарджента.

— Тебе это с рук не сойдет, — прошипела она.

Он взял ее ладонь в свою:

Ей ничего не оставалось, кроме как войти вместе с ним в школу и присоединиться к своему классу, — ведь не устраивать же бурную сцену на виду у мистера Харпера.

Остаток дня прошел как по дурному сценарию. Пародия. Комедия, в которой все, кроме нее, знали свои реплики. Лейни отчаянно подыскивала какие-нибудь разумные слова, между тем как все происходящее казалось напрочь лишенным смысла.

Напротив нее, за столиком школьной столовой, битком набитой шумными и непоседливыми ребятишками, сидел человек, державший в своем доме дорогое бренди и владевший подлинником работы Лероя Неймана с его подписью и номерной биркой. Лейни стало еще неуютнее от того, что она прекрасно помнила эту литографию, которая висела над мраморным камином.

Дик уплетал пиццу, походившую на кусок резины, и водянистый салат с таким видом, будто это были кулинарные изыски в фешенебельном ресторане, и при этом улыбался, поглядывая на Лейни через заляпанный столик с пластиковым покрытием, заваленный подносами и мокрыми приборами. В центре стола, словно печальные часовые, стояли баночки с сахарином, засорившиеся солонки и раздраконенные дозаторы с бумажными салфетками. Однако Дик, по-видимому, чувствовал себя совершенно комфортно.

Он часто дотрагивался до нее, будто невзначай. Приносил, подавал, предвосхищал любое ее желание, пока она наконец не почувствовала, что ее терпение неумолимо подходит к концу и она готова взорваться. Лишь присутствие других учителей, которые зачарованно взирали на них, словно размечтавшиеся школьницы, удерживало Лейни от решительных действий, а то бы она с удовольствием опрокинула ему на колени поднос с едой и поглядела бы, как он тогда бы улыбался.

— Боже правый, — прошипел кто-то ей на ухо, — ты что, рехнулась?

— Что? — Лейни обернулась и увидела, что к ней подошли две самые одержимые охотницы за мужчинами: те пожирали Дика глазами, в то время как он раздавал ребятишкам мороженое.