Шелковая тень любви (СИ)

– В каком смысле? Он что-то тебе сделал, как он заставил тебя?

– Никак. Я просто дура. Вы правы, я сама продалась. Я позавидовала, и сделала самый опрометчивый и самый ужасный поступок в своей жизни, от которого мне уже не отмыться. Я согласилась быть рядом с вашим сыном ради квартиры и определенной суммы денег. Я понимаю, вам как матери неприятно это слышать, ведь вы искренне считаете, что ваш сын достоин той, которая будет честно и верно его любить, и наверное, вы правы… Но я же его не обманываю. Мы оба знаем, что любви нет.

– Вы оба не правы. Но если уж вы там как-то между собой договорились, то оба должны соблюдать какие-то правила приличия. А бить девушку, это просто неприемлемо.

– Не переживайте за сына, с ним не случится ничего плохого, он счастлив, по крайней мере я делаю все, что он хочет…

– Это-то меня и пугает… Ладно, я пожалуй поеду домой, в Эстонию. Я пока не хочу находиться с ним в одном доме. Мне нужно многое обдумать. Не держи на меня зла, – попросила Риту Эмма Васильевна.

– Что вы, я и не думала. Я сама загнала себя в такие условия, когда в мой адрес можно высказываться подобным образом, я это прекрасно понимаю. Только не ссорьтесь из-за меня с сыном. Вас он любит. Только вас он любит больше, чем себя.

– Надеюсь… Ну, что Ритуль, выздоравливай. Надеюсь, когда я приеду в следующий раз, мы уже будем общаться на дружеской волне.

– Что касается меня, то я обещаю. Всего доброго, – улыбнулась Рита и Эмма Васильева вышла из палаты.

Эмма Васильевна прямо сказала сыну, что сейчас же едет в аэропорт и летит домой, и очень надеется на то, что ей больше никогда не испытает из-за него такого стыда, как сегодня. Проводив мать до машины, Роман вернулся к палате Риты. Немного помешкав, он все же постучал в дверь.

– Странно, что ты спрашиваешь, обычно ты просто делаешь то, что хочешь.

– Да. Я сорвался. Я виноват. Я очень виноват, – спокойно, но отрывисто проговорил слова Роман, – Прости меня. Если, это возможно.

– Я не знаю, что возможно, что невозможно. Я очень устала. И я хочу побыть одна.

– Да, да, конечно, я сейчас уйду. Просто можно я объясню свои слова о тебе, что говорил маме?

– А это имеет какое-то значение?

– Для меня имеет. Я был очень груб, я наговорил очень много некрасивых вещей, за которые мне стыдно перед тобой. Правда. Я так не думаю. Ты не вещь. Просто… Просто мне хотелось как-то донести до матери, что «минус» в нашей паре я, а не ты.

– А я на самом деле, ни «минус» и не «плюс», я пустое место, – сухо констатировала Рита.

– Нет. Марго, это не так!

– Молотов, ты кого сейчас хочешь обмануть, меня или себя? А вообще думай что хочешь, говори обо мне что хочешь и кому хочешь. Мне просто без разницы. Я устала.

– Да, извини. Я пойду.