Шелест (СИ)

Только возможности и авторитет такие, что если кто и был настоящим хозяином Чижовки, то это он. Хотя всех его людей вышибала, повар, да подавальщицы. Умеет этот хитрован выдерживать баланс, да так, что ни у кого к нему претензий нет, а народ за него кто в глотку вцепиться готов, а кто Бога молит за его здравие.

Подозреваю, что и нормальное отношение на Чижовке ко мне во многом связано с дядькой Василём. Без понятия чем я ему приглянулся, но даже Архип хотя и вёл себя со мной с эдакой толикой покровительства, никогда не задевал. И наверняка убивать меня в подворотне не стали, а решили привести для разговора именно по инициативе хозяина трактира. Хм. Быть может Тукан действовал как раз в обход прямого приказа авторитетного вожака. К чему ему говорящая голова при свидетелях?

Вот такой непростой дядька. И коль скоро он повёл себя именно так, а не иначе, то и сомнений никаких, быть слободе под ватагой Бересты.

* * *"

"Несмотря на поздний, а вернее ранний час, так как уже начались предрассветные сумерки, князь Долгоруков не спал и работал в своём кабинете. Обстановка дорогая, но без вычурности, всё выдержано в строгом стиле, что свидетельствует о хорошем вкусе.

Иван Митрофанович богат, входит в ближний круг императора, является членом Правящего сената и весьма влиятелен. Поэтому в показной вычурности попросту не видел смысла, предпочитая скромность, которую не доводил до маразма. Одежда из дорогой ткани, но без излишнего золотого и серебряного шитья. Из драгоценностей только кольца с бриллиантами, имеющими практическое значение.

— Дозвольте, ваша светлость? — заглянув, спросил дьяк, личный помощник князя.

— Входи, Фадей Константинович, — закрывая папку с документами, позволил князь.

— Простите, Иван Митрофанович, — поклонился дьяк.

— То есть, выяснить ничего не удалось? — недовольно сжал губы Долгоруков.

— Увы, управиться с узором «Повиновения» не получилось. Мы были крайне аккуратны, но в какой-то момент у него изо рта пошла пена, а затем он испустил дух. И в этот раз лекарь уже не сумел ему ничем помочь.

Князь нарочито аккуратно отложил перо, чтобы не сломать его. Причина вовсе не в бережливости князя, а в том, что он не любил проявлять эмоции на людях. А он сейчас был зол. Нет, он был в бешенстве.

Кто-то посмел поднять руку на его дочь! Но кто? Этот вопрос не давал ему покоя. Недругов у него хватает, но по кому нанести ответный удар, чтобы неповадно было?

А может её и впрямь пытались умыкнуть чтобы сделать из неё оборотня? Мог кто-то покуситься на его кровиночку, чтобы усилить свой дар? Если верить летописям, то в старину глубокую некоторым волхвам такое было по силам.