Шелест 4 (СИ)

— Ты, Агап чаще в сказки разные верь, глядишь в закромах зерна поболее станет, — отмахнулся первый.

— Дыкт, великая княгиня поди словами бросаться не станет.

— А ты те речи от неё слыхал, иль вот от этого мальчонки, у которого молоко на губах не обсохло.

— В этом году урожай добрый, да барин оброк поднял. И так из года в год, — помял бороду Агап."

"— Так ить случается и уменьшает, и прощает, — не согласился первый.

— Случается. Да только когда неурожай или ещё какая напасть, и только чтобы мы ноги не протянули. Куда ему землица без пахаря. А тут, вона, своя будет, на себя работать стану, и пять годов, после первой вспашки оброка вовсе не будет.

— Да слова это. Пообещать можно хоть молочные реки с кисельными берегами. И серебро на подъём хозяйства, и худобу*, и лошадь, и инструмент, и рухлядь. Ну прям благодетельница. Ты где такое вообще видал?

*Худоба — здесь домашний скот.

— Ты дядя, говори, говори, да меру знай, — покачал головой крепко скроенный молодой паренёк.

Достал из кармана несколько обжаренных тыквенных семечек и забросил одну в рот. По всему было видать, что ещё одно неуважительное слово по отношении великой княгини, и он набьёт нахалу морду. Его товарищ, статью куда представительней, громко сплюнул шелуху и осуждающе покачал головой.

— А чего вы мне тут грозитесь? — повысил голос первый крестьянин с всклокоченной бородкой. — Поди за такие речи, что к побегу склоняют и в Разбойный приказ свезти можно.

При этом он стрелял глазками вокруг, много ли народу на торжище его слышит. Чем больше привлечёт внимание, тем меньше шанс, что ему достанется. Наоборот, этим мальцам придётся бежать быстро и далеко.

— Евсей, ты чего голосишь? — Остудил его Агап.

— Чего-чего? А чего они?

— Тише будь, дурья твоя башка. Они ить тебя в побег не зовут, а говорят, как великая княгиня Долгорукова привечает у себя желающих осесть в её землях. А ты непотребные речи о ней ведёшь. Им-то пальцем погрозят, а тебя дурня как раз в приказ и свезут, да всыплют батогов.

— Ты дядька Евсей соседа своего слушай, он дурного не присоветует, — кивнув на Агапа, произнёс парень.

— Ты подтвердить свои слова чем-нить можешь, сынок? — в свою очередь спросил тот.

— Пока только моё слово и есть. Но оно верное. По Дону до границы с Диким полем доберётесь, там на берегу редут наш стоит. Коменданту приказано всех желающих спуститься до Азова, брать под свою руку и уж никому не выдавать. После переправлять вниз по реке, мимо казачьих станиц, прямиком до города. А там уж о них заботу возьмёт дьяк, поставленный на это дело.

— И тут-то нас и похолопят, — хмыкнул Евсей.

— Нет у Марии Ивановны холопов, и впредь не будет. Вольными править желает.

— А как же вы без крепости мужичков на землице удержите? — съязвил Евсей.