Шелест 4 (СИ)

Не хватало лишь одной малости — достойного этого деяния, или которое таковым можно будет назвать.

— Когда я прибыл в Беляевскую крепость всё уже было кончено, ваше величество. Полегли все тридцать четыре птенца. Мы ни о чём их не уведомляли, но увольнения были отменены, и в момент нападения они находились в казарме. Бой был скорым, и жестоким. Судя по всему нападавшие сумели ворваться в здание, и перебили всех. Гарнизон попытался вмешаться, но комендант толком ничего предпринять так и не успел.

— Кто?

— Долгорукова. А вернее Ярцев. Это вне всяких сомнений. На это указывают пули снаряжённые алмазами сферической формы. Как я уже говорил, он передал нам часть своих секретов только чтобы выиграть время. Полагаю, что даже в тот день, пожелай он вырваться из дворца силой, он это сделал бы.

— В него влили блокирующее зелье, — усомнился царь.

— Не удивлюсь, если и оно не действует на Ярцева. И потом, можно сожрать хоть сотню волколаков, но как показывает практика, соотношение роста вместилища и жил остаётся неизменным. У него же, как и у его сестры, их пропускная способность выросла. Либо они уникумы, либо ему известен иной способ роста дара. И судя по достигнутым им успехам последнее наиболее вероятно.

— Чем нам это грозит?"

"— Сомневаюсь, что Долгорукова станет как-либо использовать данный факт. Всё чего она хотела, это показать, насколько ей не нравится то, что вы наложили узор на её будущего мужа.

— Я чего-то ещё не знаю? — вздёрнул бровь Пётр.

— Сегодня утром в Азове объявили, что в это воскресенье, то есть через четыре дня, состоится венчание великой княгини Долгоруковой и дворянина Азовского княжества Ярцева.

— Без моего дозволения! — яростно прошипел император, поднимаясь из-за стола.

— Полагаю, это ещё один шаг которым Мария Ивановна желает подчеркнуть свою независимость. И как мне кажется, вам следует тут подыграть. Гибель высокоранговых одарённых удастся сохранить в тайне. Но вот это прямое проявление неповиновения и самостоятельности брошенное вам в лицо, не скрыть.

— Помнится Шувалов мне докладывал, что это именно ты предложил использовать мальчишку, а не устранять его, — недовольно скривился император.

— И я был прав, ваше величество. Ярцев и впрямь оказался настоящим уникумом, талантом и не лишённым чувства долга. Пусть и смотрит на это несколько своеобразно. Только вместо того, чтобы привлечь его лаской и добрым словом, что является процессом долгим, мы решили сделать всё быстро и взять его в ежовые рукавицы.

— Хочешь сказать, я решил?

— Увы, ваше величество, но тут куда больше моей вины, потому что я знал о складе его характера куда больше, и не сумел убедить вас действовать иначе.

— Но моей вины ты всё же не отрицаешь, — надавил царь.