Шелест 3 (СИ)

— Ой! — оступилась она, и я тут же подхватил её, невольно прижав к груди.

Моя раскрытая ладонь легла ей меж лопаток, и я ощутил под ней камень её «Панциря» на четыре сотни люм. Мизинцем слегка не дотянулся, но всё же почувствовал «Кольчугу» на две сотни. Ну и конечно же уловил её вместилище… И тут я замер. Какая-то тень догадки мелькнула где-то на периферии, нечто важное, что лежит на поверхности, и чего я никак не могу рассмотреть.

— Пётр, — весело произнесла Долгорукова, намекая на то, что мне следовало бы уже отпустить её.

Но я стоял боясь спугнуть мысль, вертевшуюся рядом словно мотылёк, и остававшуюся неуловимой. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. Я чувствовал, что нахожусь в шаге от чего-то важного.

— Пётр, что ты себе позволяешь, — она пошевелилась и попыталась меня оттолкнуть, но не преуспела в этом.

— Да погоди ты! — в сердцах воскликнул я, продолжая прижимать её к себе, и всё так же пытаясь ухватить за ниточку какую-то догадку.

— Ты ошалел!? — возмутилась она и с силой оттолкнула меня.

М-да. Ещё и пощёчину залепила. Да такую смачную, что наваждение как ветром сдуло. Я машинально потёр щёку, пытаясь вновь поймать исчезнувшее чувство и настроиться на прежнюю волну. Тщетно.

— Ну спасибо, Мария Ивановна, — постояв несколько секунд в растерянности, раздосадовано махнул я рукой.

— Спасибо!? Не извини!? — возмутилась она.

— Извиняться? За что? — не понял я.

— Ваше поведение, Пётр Анисимович, это верх неприличия.

Хм. Переход великой княгини на вы, однозначно означает, что я где-то накосячил. Быстренько прокрутил события последних минут… М-да. Некрасиво получилось.

— Прошу прощения, Мария Ивановна, моё поведение было недостойным, но поверьте, у меня и в мыслях не было ничего предосудительного. Просто…

— Что просто? — рассержено фыркнула она.

— Признаться, когда я вас подхватил, у меня мелькнула какая-то догадка, и я пытался понять, что это.

— Настолько увлеклись, что позабыли о приличиях?"

"— Ещё раз прошу прощения.

— И что это за догадка? — всё ещё пыша гневом, но уже успокаиваясь, поинтересовалась она.

В ответ я только разочарованно развёл руками. И тут же раздалось громкое и требовательное урчание моего желудка. А следом и более деликатное Долгоруковой. И всё. Лично я, кроме как о еде, больше ни о чём думать не мог.

Когда же первый голод был утолён новь ушёл в себя. Итак. С чего всё началось? Я подхватил Марию, и моя ладонь накрыла «Панцирь». Мизинец самую малость не дотягивался до «Кольчуги», но я всё же почувствовал камень. Как и Силу находящуюся в нём, всё до последнего люма. Ну и фоном ощущал вместилище, хотя о его объёме оставалось только догадываться.

Ничего удивительного или необычного. При непосредственном контакте это под силу всем одарённым без исключения.