Шекспир мне друг, но истина дороже

– А что, Юриваныч, – сказал он, наслаждаясь, – хорошо, мы с вами туда рыбкиной воды не налили, а? А то пришлось бы сушить купюры-то!

– Но… как?! Откуда?! Максим Викторович, родимый ты мой, как они там оказались?

Озеров заявил торжественно:

– Должно быть, их спрятал похититель. Чтобы не ходить по коридорам с пачками денег в руках!

– Да этого быть не может! Выходит, они все время были… здесь?! В моем кабинете?! Да нет, это ерундистика какая-то!..

– Никакой ерундистики! Вот же они, ваши деньги.

Максим встал, подошел к директору и положил руку ему на плечо. Они посмотрели друг другу в глаза.

– Я расскажу вам, кто их украл, – сказал Озеров серьезно. – И даже покажу. А вы не спрашивайте, где они были… эти дни. Договорились?

Директор кивнул.

Он еще раз пересчитал пачки, каждую потрогал, как бы убеждаясь в их материальности, потом по одной убрал в ящик стола, снова вынул и разложил рядком. И уставился на них.

– Может, в сейф?..

– Можно и в сейф. Теперь это безопасно. И вызовите артиста Земскова. Он уже должен быть в театре.

Директор с силой втянул в себя воздух и взялся рукой за сердце.

– Нехорошо мне что-то, – сообщил он серьезно. – Что-то сил у меня нет.

Озеров ему сочувствовал, но понимал, что им всем предстоит еще многое пережить, чтобы доиграть эту пьесу до конца и приняться за новую, которая будет доброй и честной.

Не такой, как эта!..

На пороге показалась Ляля Вершинина, а следом за ней сосед Атаманов. Максим был уверен, что они явятся вместе. В конце концов они договорились, что Атаманов с нее глаз не спустит, и Озеров был уверен, что сосед свое обещание сдержит – в буквальном смысле.

– Лялечка, родимая! Ты молодец, что пришла! А у нас тут такие новости! Поверить невозможно!

– Здорово, Максим! – Атаманов привычно сунул ему руку. – А пацан твой где же?

– В Москву по делам ускакал. Но скоро вернется.

– Прыткий!..

– Ляля, ты погляди, какую нам Максим золотую рыбку добыл!

Ляля улыбнулась. Выглядела она лучше, чем вчера, желтизна пропала с висков, и волосы, туго стянутые в пучок, блестели. Она боком села к окну и стала рассматривать рыбку в пакете.

– Я когда маленькая была, все мечтала об аквариуме, – начала она наконец, – потом папа сказал, что это дело сложное и дорогое. Мне почему-то казалось, что в аквариуме рыбки только днем живут, а по ночам уплывают в дальние моря. И у них там замки, гроты, затонувшие каравеллы…

Егор Атаманов подошел и тоже стал смотреть.

– Выходит, нашлись деньжата? – спросил он у Максима задумчиво. – Где нашлись-то?

Озеров пожал плечами. Атаманов хмыкнул и покрутил головой.

– Ну, чего, родимые мои? Чаю, что ли?.. У меня имбирь есть, и лимончик тоже… – предложил директор.