За тридцать тирских шекелей

Джузеппе интуитивно чувствовал, что знания, получаемые на уроках химии, могут ему пригодиться в будущем, поэтому был на них внимателен, как ни на каких других. Впрочем, каллиграфией он тоже занимался прилежно и старательно учил языки, тем более что в чужом Кальтаджироне ничто не отвлекало его от занятий.

Преподавал химию монастырский аптекарь дон Валентино. Из-под его круглой, сильно потёртой шапочки коричневого цвета, которую, как злословили ученики, учитель не снимал даже на время сна, выбивались давно не знавшие гребня седые волосы, такие же, как и в его короткой, но окладистой бороде. Глаза старца, тем не менее, пока не подводили, и интерес Джузеппе к химическим опытам не остался незамеченным.

– Джузеппе Бальсамо, останься! – сказал дон Валентино однажды, когда занятия закончились.

Джузеппе насторожился: обычно после требований остаться следовали долгие нравоучения за плохое поведение. Когда класс опустел, он встал из-за парты и опустил глаза, изображая покорность.

– Вижу, ты интересуешься химией, – неожиданно мягко заговорил дон Валентино. – Предлагаю тебе стать моим учеником.

– Я и есть ваш ученик, дон Валентино…

– Пока что ты не мой ученик, а монастыря. Если хочешь, я попрошу у кантора благословения стать твоим наставником. Будешь помогать мне и постигнешь химию гораздо больше, чем другие ученики.

– Конечно хочу! – искренне обрадовался Джузеппе. – Но можно ли будет не ходить на другие занятия?

– Другие науки тоже важны. Но освобождение от обязательных работ я для тебя испрошу. Будешь приходить ко мне сразу после уроков.

– Спасибо, учитель! – поклонился Джузеппе.

С тех пор у него началась другая жизнь. Когда остальные ученики мыли полы, выносили мусор или, взявшись вчетвером, таскали тяжёлые мешки с продуктами из склада в кухню, Джузеппе под присмотром дона Валентино готовил снадобья. Он толок в керамической ступке разные вещества, пока те не превратятся в однородный порошок, потом взвешивал его на аптекарских весах и смешивал в определённых пропорциях с реактивами из стеклянных баночек с наклейками, на которых были написаны названия, раскладывал на чердаке травы и коренья для просушки, мыл посуду. Всё нужно было делать строго по рецептам, написанным по латыни на бумажных карточках. Джузеппе старался, и учитель его хвалил. Иногда дон Валентино даже приносил лепёшки с сыром и угощал ароматным напитком, заваренным на травах. В общем, такая жизнь нравилась Джузеппе гораздо больше прежней, если, конечно, не брать в расчёт время до прибытия в монастырь. Но жизнь, когда можно было убежать с уроков на площадь к фокусникам, осталась лишь в воспоминаниях.